– Вы хотите сказать, что мир Заморья - это некое Беловодье? Потерянный рай? Где люди, как в журнальчиках свидетелей Иеговы, излучают белозубое счастье, обнимаясь со львами и крокодилами?

– Ну уж нет!
– страж усмехнулся, - Заморье вовсе не рай. Там живут люди со всеми их грехами и проблемами, с тяготами негуманного и нетолерантного средневековья. Отличие живого мира от мёртвого в том, что люди не обособляются от вселенной с её стихиями, не насилуют её, сдирая три шкуры, а, так сказать, живут с ней в добровольном равноправном браке. Они органическая часть мира, а не "венец творения". И охотники, вытягивая нити жизни из организма мира, разрушают эти органические связи, лишая его души, разума, богов, гармонии слияния. И, кстати, перетаскивая чужеродную энергию сюда, манипулируя ею, они нарушают баланс и по эту сторону кордона. Представь, если собаке пересадить свиную голову, а потом заставить это тело функционировать...

Я поднялся с лавки, прошёл по комнате. Потрогал ладонями печь. Подошёл к запотевшему мокрому окну, оставив на стекле отпечаток горячей ладони. Засунул руки в карманы и заходил по комнате. Спать мне больше не хотелось. Внутри словно вибрировала натянутая струна, оглушительно резонируя в пространство взбудораженностью, от которой дрожали пальцы и кровь стучала в висках.

– Так для какого жертвоприношения им понадобился Угрицкий князь, Магистр?
– спросил я, пожалуй, чересчур резко, перебив говорившего.

Магистр замолчал, пристально глядя на меня.

– Думаю, - сказал он после небольшой паузы, - вы уже догадались, Дмитрий Алексеевич, что нашествие диких племён на земли полян в год вашего рождения было организовано охотниками.

– Да, только я не понимаю целей...

– Цель - в испытании нового способа массовой добычи "живой воды". Ранее, как я понимаю, они черпали из самого источника, коим в нашем случае является Моран. Быстро его осушали и вынуждены были искать новый. Потом решили отказаться от экстенсивного хозяйствования и перейти к интенсивному - чтобы не сдирать шкуру с барана, а стричь его. Они попытались напрямую вытягивать нити из энергетической сети Заморья. Моран имеет способность их восстанавливать - медленно, конечно. Но охотникам торопиться некуда. Оказалось - усилия не стоят результата. Для растущих потребностей ордена этот способ малоэффективен. Тогда решили испробовать массовую добычу. Этот гениальный способ базировался на физиологии Заморья. Как я уже говорил, энергетические нити представляют собой, если иносказательно, сеть с узлами. Охотники решили попробовать эти узлы не развязывать, как они пытались делать до этого, а разрубить и распустить сеть как вязаный шарфик. Насилие ещё и потому в этом методе предпочтительней, что все человеческие энергии - любви, боли, ненависти, страха - питают нити Морана. Чем они интенсивнее, тем гуще и материальней стихии. Поэтому методом была выбрана война. Поэтому инструментом стали фанатичные гучи, организованные в армию, которая стёрла с лица земли Поморанскую и Угрицкую земли со всеми храмами, городами, священными рощами и прочим. В том числе - с древними родами, среди которых княжеский Угрицкий род наиболее сильный в сакральном смысле. Ты оказался тем узелком, который до сих пор мешает им потянуть за ниточку, чтобы она весело побежала, наматываясь на клубок.

Тим, который до сих пор молча сидел за столом, поймав паузу в разговоре, выразительно постучал пальцем по наручным часам.

– Вам пора, Александр Владимирович.

– Спасибо, Тимофей, я помню.

Магистр допил коньяк и, поднимаясь, зацепил со стола яблоко. Он несколько раз подбросил его в руке, о чём-то размышляя.

– Подумай, княжич, - сказал он.
– Если надумаешь принять свое тягостное наследство, орден постарается тебе помочь. А пока будешь думать о наследстве, не забывай об охотниках. Придётся тебе поиграть в конспирацию. И чем ответственнее ты к этой игре отнесёшься, тем дольше проживёшь. Ну, бывайте, ребята.

Мы обменялись рукопожатиями на крыльце, куда вышли проводить главу ордена и долго смотрели вслед его удаляющейся по направлению к лесу зыбкой в серой мороси фигуре. На тянущуюся вдоль лесной кромки грунтовку вывалился из-под сени деревьев заляпанный грязью внедорожник. Фигура в камуфляже нырнула в открытую дверцу, и машина, переваливаясь по ухабам, скрылась за деревьями.

– Я смотрю, Магистр тоже не прочь поиграть в конспирацию...

– Охотники последнее время совсем осатанели, - хмуро отозвался Тим.
– Нам всем сейчас грозит реальная опасность.

– С чем это связано?

– С тобой, княжич. С чем же ещё...

– Ты так говоришь, будто в этом есть моя сознательная вина.

– Дим, не сердись. Ты не виноват, конечно. Просто я переживаю за своих, за Юрзовку. Раньше наши столкновения с охотниками ограничивались приграничными стычками. Теперь, видимо, всё по-взрослому.

Я зябко поёжился.

– Неужели им так необходимо разрубить завязанный на мне узел? По-моему, они и так не бедствуют. Да и Магистр говорил, что это был всего лишь новый опыт. Конечно, перспективный, как я понял, но не жизненно важный. У них ведь есть и другие способы доить Моран.

– Ты плохо слышал?
– Тим раздражённо уставился на меня.
– Опыт затевался ради проверки принципиально нового способа получения ВОСПОЛНЯЕМОГО ресурса! Раз они сейчас так этим озабочены и после той неудачи осторожно расходуют источник Морана, раз результаты этого опыта им так важны - значит новый источник ещё ими не найден! Им необходим восполняемый ресурс! Им необходимо знать результат прежде, чем начинать подобную кампанию снова. А чтобы его узнать - нужно ликвидировать последнее препятствие. Каким уж образом они это станут делать - разрубят узел или будут нежно распутывать - думаю, вряд ли ты захочешь проверять...

– Ладно, не ори, - поморщился я.
– Понял я всё.

Мы вернулись обратно в дом. Тим кинул мне одеяло.

– Надо поспать, - сказал он.
– Потом решим что делать дальше.

– Может, по очереди?
– предложил я.
– Кого-то нужно оставить на стрёме в случае чего...

– Не боись. За нами есть кому присмотреть.

Уточнять, кто этот невидимый страж, я не стал. От обилия информации и так голова шла кругом.

Устроившись на широкой лавке, подложив под голову свёрнутую куртку, как ещё совсем недавно мечталось, я подумал, что вряд ли смогу заснуть. Во мне бурлила энергия и жажда деятельности. Правда, что именно мне нужно было делать - придумать я не мог. Мысли крутились вокруг разговора с Магистром и его обещания помощи.