Ага! Выходит, вербовка? В стройные ряды охотников. Угрицкий княжич на своей земле в качестве шпиона ордена. Занятно. Или обманный выпад? Чтобы успокоить. Или раздразнить. Отвлечь от настоящих целей. А может, психологический ход в целях разговорить и изучить объект? предварительная обработка перед подачей к столу Магистра?

Я, демонстрируя всяческое неудовольствие, отодвинул от гостя, чрезмерно увлёкшегося пощипыванием моего винограда, фруктовую тарелку. Богучарский хмыкнул.

– Ну что ж, не буду вам больше надоедать, - сказал он, поднимаясь.
– Отдыхайте. И подумайте, всё-таки, над моими словами. Я понимаю ваши сомнения. Они вполне оправданны. Но, думаю, по здравом размышлении, вы всё-таки придёте к единственно верному решению.

– Валентин Оскарович, - нехотя разлепил губя я, когда тот уже подходил к двери. Охотник выжидательно обернулся.
– Будьте любезны распорядиться, чтобы мне принесли винограда.

Майский вечер был долог и тягуч. Бездействие и ощущение неопределённости. Чувство нависающей опасности и невозможность избежать её. Мучительное ожидание и сотни кружащихся в голове вопросов, решить которые не представлялось возможным. Всё это наэлектризовывало воздух вокруг меня нервозностью, покалывало кожу и сводило внутренности. Умиротворению не способствовал ни приглушённый свет настольной лампы, ни мирно бубонивший телевизор. Я должен был что-то предпринять. Мне нужно выбраться из цепких лапок Богучарского - но как? Я метался по комнате как тигр в клетке, уговаривая себя рассуждать разумно: ты всё равно сейчас сделать ничего не можешь, надо подождать - может, представится удобный случай для побега; может, убивать тебя пока и правда не собираются; может, если согласиться на сотрудничество, тебе предоставят больше свободы - тогда и убежать удастся...

В конце-концов, я задремал ненадолго. Потом, проснувшись, снедаемый прежними страхами и сомнениями, вновь заметался по комнате. Ожидание становилось нестерпимым. Где-то около трёх часов ночи моя дверь распахнулась снова, и в комнату вошёл... Тим. Он вытащил из скважины ключ и вставил его со стороны комнаты, с лёгким щелчком повернув два раза. В руке он держал два ранца, один из которых накинул себе на плечи, застегнув ремни на груди и бёдрах, второй так же молча примостил на мне, сноровисто затягивая пряжки. Я было открыл рот, но Тим приложил палец к губам и поманил меня к окну. Поколдовав немного над одной из створок, он откинул её и легко запрыгнул на раму. Знаками же он показал на кольцо, за которое следует дёрнуть при прыжке, растопыренные пальцы указывали через сколько секунд это сделать лучше всего.

– Рули стропами, - дыхнул он мне в самое ухо.
– Постарайся спуститься за оградой, ближе к левому углу, на проезжую часть.

Я в ужасе замотал головой. Тим пожал плечами.

– Можешь остаться, - сказал он одними губами и прыгнул.

Я, конечно, прыгнул тоже. Спустя несколько томительно долгих, мучительных секунд панического ужаса.

* * *

Мы мчались по предутренним пустынным дорогам с мигающими жёлтыми светофорами - по мокрому от взвешенной в воздухе мороси асфальту на неприметной "киа" цвета мокрого асфальта. И погони за нами не было.

– Живой?
– Тим бросил на меня быстрый обеспокоенный взгляд.

Я поморщился. Прыжки с парашютом - то ещё удовольствие. Меня при приземлении здорово приложило об асфальт. Так, что на мгновение вышибло дух. Думал, уже не поднимусь, но на удивление быстро оклемался и заковылял за помогшим мне подняться и избавиться от снаряжения Тимом к машине, удостоверяяся по дороге в целостности конечностей и позвоночника. Остальное - переживём.

– Как тебе это удалось?
– спросил я осипшим после пережитого голосом и приложился к бутылке с водой, стараясь успокоить дрожащие руки.

– Я работаю у них, - Тим спокойно смотрел на дорогу.

Я поперхнулся и закашлялся. Не поворачиваясь, он заботливо постучал меня по спине.

– Там, в бардачке, початая бутылка коньяка завалялась, - усмехнулся он.

Прокашлявшись, я полез за коньяком и, сделав пару больших глотков, почувствовал как отпускает сковывающее мои мышцы напряжение и перестаёт бить остаточный нервозный озноб.

Тим работает на охотников? Вот так удар по почкам...

Что, в таком случае, означает организованный им побег? Зачем? Если это имитация, организованная для меня игра, то зачем он признался? Может, он ведёт свою игру? Все эти вопросы вихрем пронеслись у меня в голове и закружились на языке, защекотали, норовя выскочить наружу, гомоня, перебивая друг друга и оттаптывая впередилетящим хвосты. Я затолкал их подальше ещё одним глотком коньяка и спросил:

– Стражи знают?

Тим засмеялся:

– Стражи? Ты о чём подумал, княжич? Что я перебежчик?

– Что ты предатель крови...

Он с интересом глянул на меня.

– Смотрю, въезжаешь уже в тему. Ладно, не ссы, Дмитрий Алексеевич, "я верен родине и делу, суров и яростен к врагам"...

Мы лавировали по бесконечному лабиринту дворов какого-то спального района. Небо стало светлеть, рождая новый день - пасмурный и промозглый.

Наконец, Тим остановил машину в ущелье многоэтажек, у бетонного ангара автосервиса. Пока он тыкался в своём телефоне, силясь дозвониться до несознательно дрыхнущего абонента, я вышел из машины. Поёживаясь, прикурил сигарету, выдыхая в стылый предутренний воздух пар пополам с дымом. Да уж, не собирался я в Москву. Знал бы, что закинет меня сюда нелёгкая, оделся бы потеплее.

Железные ворота дрогнули и, грохоча, отъехали в сторону. В проёме возник зевающий мужик в висящих под пузом маскировочных штанах. Тим кинул ему ключи от "киа".

– Перекрась и смени номера, - бросил ему на ходу и скрылся в гараже, выкатив оттуда через несколько секунд на белой "калине".

Я плюхнулся на пассажирское сиденье, и мы снова запетляли среди спящих железобетонных громадин.

– Я работаю в корпорации "Висайтинг-групп", которая принадлежит ордену охотников. Занимаюсь программным обеспечением. В иерархии сотрудников - не самая заметная фигура: так, старший помощник младшего подметайлы. Среди шабалков легче затеряться. Охотники тщательно проверяют кандидатуры на руководящие и подруководящие должности, ключевых специалистов, а к мелкой сошке и внимание помельче. Так что я могу спокойно осуществлять в тылу врага те задачи, которые поручены мне орденом стражей.