Мы никогда не ссорились - у нас для этого не было ни поводов, ни желания. Я ужасно скучал, когда она на пару-тройку дней уезжала в Юрзовку к родителям и не находил себе места до самого её возвращения. Это было тем более тяжело, что в этом отдалённом от всех центров цивилизации посёлке не ловила сотовая связь. Я сходил с ума, не имея возможности узнать благополучно ли она добралась до места, здорова ли, всё ли с ней в порядке - и просто от невозможности услышать её голос хотя бы по телефону. В день её возвращения я не мог насмотреться на неё, как после длительной разлуки, ходил за ней хвостом по квартире, рассказывая последние новости и слушая её болтовню, стараясь лишний раз коснуться её, чмокнуть в плечо или затылок. Вечером я сажал её к себе на колени, дышал её запахом и чувствовал полное умиротворение.

Эти два года были лучшими в моей жизни. Мы жили нашим безоблачным настоящим, наслаждались им и не задумывались ни о чём. Хотя, может, это мне так казалось. Наверное, женщины не могут ни о чём не задумываться. Их всегда тревожит будущее, им нужна определённость и развитие отношений.

В последнее время я стал замечать, что Леся стала задумчивой, какой-то потерянной. Она, бывало, устремляла взгляд в пустоту, отвечала невпопад, раздражалась по мелочам. Однажды у неё убежал кофе, залив чисто вымытую накануне плиту. В бешенстве она схватила турку и запустила ею в стену. Турка оглушительно загремела, отскочив ей под ноги и оставляя вокруг коричневые пятна, брызги и потёки. Я впервые увидел её такой.

– Леся, что случилось?

Она тут же стушевалась. Принялась что-то сбивчиво объяснять и оттирать кофе с мебели и стен.

А потом мне приснился этот сон.

Через пару дней после него Леся засобиралась в Юрзовку, пообещав приехать послезавтра к вечеру. В день ее возвращения, по дороге с работы я зашел в магазин, чтобы купить её любимые пирожные, и прихватил бутылку красного вина.

Леся уже была дома. Она сидела в комнате, забравшись с ногами в кресло и смотрела поверх мирно бубонившего телевизора. Она не выбежала встречать меня как обычно и не суетилась на кухне с ужином. Она даже не переоделась с дороги.

Я молча прошёл в комнату и поставил пакет с покупками на журнальный столик.

– Всё хорошо?
– подозрительно спросил я.

– Нам надо поговорить, - сказала она, сфокусировав на мне взгляд.

– Фраза прям из сериала, - я кисло улыбнулся, уже чувствуя как разлаживается моё безоблачное настоящее.

Леся выудила из пакета бутылку с вином.

– Открой, пожалуйста.

Я принёс из кухни штопор и стаканы, разлил вино и уселся напротив неё.

Леся залпом выпила свой бокал и наполнила его повторно.

– А ты не хочешь?

Я покачал головой.

– Мне нужно знать, как ты ко мне относишься, - сказала она напряжённо, не глядя на меня.

"Ну, начинается...", - мне стало ужасно тоскливо. Я подумал, как было бы здорово, если бы сейчас случилось землятресение, или упал метеорит, или взорвался пороховой склад - и нам не надо было бы продолжать этот разговор.

– Леся, ты же знаешь. Я к тебе очень привязан, ты очень мне дорога...

– Почему ты никогда не говорил, что любишь меня?
– перебила она.

– Разве об этом надо говорить? Разве это не очевидно?

– Тогда скажи.

– Леся...

– Хорошо. Насколько я тебе дорога? В каком качестве ты меня рассматриваешь? Как временную любовницу? Как Асю? Или ты видишь меня частью своей жизни?

– Откуда ты знаешь про Асю?

– А! Какая разница. Приходила она ко мне ещё в самом начале наших с тобой отношений. Мы с ней по-бабьи поговорили.

– Наговорила про меня всяких гадостей?

– Она наговорила про тебя совершенно правдивые вещи. Я на этот счёт никогда и не обманывалась. Но мне почему-то казалось, что у нас по-другому.

– У нас по-другому.

– Да? Как?

– Я люблю тебя, - сказал я не очень уверенно и увидел, как скривились Лесины губы.

– После таких трепетных признаний, я думаю, уже нет нужды спрашивать собираешься ли ты сделать меня своей женой и хочешь ли от меня детей.

Она повертела в руке бокал с вином.

– Вино - напиток для любви. Для объяснений он чего-то плохо подходит. Не завалялось у нас чего покрепче?

– Нет.

– Это ответ на мой первый вопрос или на второй?

– Лесь, разве нам плохо жилось всё это время? Зачем всё усложнять?

– Усложнять? По-моему, это ты усложняешь простые человеческие отношения. Если двое любят друг друга, то семья, мне кажется, - совершенно естественное развитие их любви. Ладно, не будем заниматься демагогией. Всё, что я хотела выяснить, я выяснила.

Она поднялась с кресла.

– Если тебя не затруднит, постели себе на диванчике сегодня. Это ради твоего же блага. А то затеюсь ночью снова отношения выяснять.

Зацепив с собой бутылку, Леся удалилась в спальню.