Коряга неожиданно подпрыгнула и больно ударила по ноге. И тут же еловая лапа от души хлопнула по заду.

– Вы что творите, а? Больно же!

– Итить твою через дырявое коромысло, - булькнуло из под фуражки.

– Растудыть твою в едрить, Фома неверующий, - какой-то взбесившийся корень от всей души хлестнул по руке.

– За что?

– Напугал нас до икоты, у меня шишки со всех елок посыпались, - проскрипел голос Лешего.

– А у меня головастики чуть не померли, - квакнул Водяной.

– Да б***, да хватит, *** мать, - военный, закрыв лицо руками, пытался укрыться от беспрерывно тыкающей в лицо еловой лапы.

– И не матерись мне тут, ишь, моду взял сквернословить, - рявкнул Леший, - помирать он там собрался, нас переполошил, солдат своих нервничать заставил.

– Мы как тебе сказали - верь, башка твоя еловая, - поддержал соседа Водяной.

– Да верил я, правда, - прошептал Виталий, - просто тогда, подумал, всё, ни земли вокруг, ни воды.

– А водоросли, в них же и водица, и землица!
– фуражка подскочила над озером, - отвернись, назад надену.

– Хорошо, солдат твой сообразил, - уже добродушно прокряхтел Леший, - ну ладно, сынок, спасибо тебе, уважил стариков, вернулся с победой и подарком, проявил уважительность.

– И за пастухов спасибо, - булькнуло из-под фуражки.

– Каких пастухов?
– капитану очень хотелось обернуться, - я же никого... подождите... то есть?

– Ну, извини, - смущённо просипел хозяин леса, - ты как уполз, - сосед-то мой давай форсить в фуражке твоей, и так проплывет, и этак, то набекрень наденет, то на затылок, а уж вечерело, ну я и не стерпел.

– Вы привели сюда тех немцев?
– давясь от сдерживаемого смеха, спросил Виталий.

– Вот догада, настоящий разведчик, - хмыкнул Леший, - так и было, привел я их к озерцу, а сосед тренировался честь отдавать, вытянулся толстобрюх, как на параде..

Офицер не стерпел и хохот вырвался наружу, вместе с ним хохотало всё, кажется, даже коряга всхлипывала от смеха.

– В общем, - закончил Водяной, - как увидали красоту мою, да в фуражке дареной, так и прыгнули ко мне, таперича за пиявками смотрят.

– А я всё понять никак не мог, куда немцы делись, ведь меня за то, что взвод один уничтожил, орденом наградили, значит, он ваш, сейчас сниму, - капитан потянул руку к ряду наград.

– Не спеши, - хором остановили его Леший с Водяным, - медали и ордена твои кровью политые, носи их с гордостью, заслужил, и ступай домой, знаем, что к нам зашёл первым, за то тебе наш стариковский поклон. Уважительно поступил. Но заждались тебя дома, поди. Иди, сынок, и спасибо тебе.

Виталий медленно шёл по тропинке, вслушиваясь в диалог за спиной:

– Ну, за победу!

– За неё, родимую!

– Наша водка лучше!

– Ну бузи, сосед, трофей из самого Берлину...

– Давай за нашего лейтенанта...

– Геройского, давай.

– Я капитан, - тихо поправил офицер, и, улыбнувшись, широко зашагал в сторону своего дома.

Эпилог.

В небольшом лесочке есть маленькое озеро. Местные говорят, спокойное это место, чисто вокруг, светло, грибник не заблудится, всегда выйдет к дому, если дети по ягоды сбегают, то родители не волнуются, ребятню комар не укусит Ходит легенда, что за порядком смотрят Леший с Водяным, они всегда помогают людям в благодарность за то, что давно, во времена большой и страшной войны лейтенант - пограничник проявил к ним уважительность.

А ещё говорят, что в озерце всё рыбёшки, головастики и пиявки плавают строем, потому что пасут их гитлеровцы, пропавшие здесь ещё летом сорок первого. И каждый вечер, как только заходит солнце, с берега озерца раздаются грустные немецкие песни, изредка прерываемые недовольным бульканьем и скрипом.

Автор - Андрей Авдей