— Вообще тряпка!!!

— Ага… и тут вылетаешь ты! Хватаешь штурвал и летишь в грозу, разбиваешь флагман и забираешь корабль, и я решил. Вот! Вот он — мой капитан! Самоуверенный, бесстрашный, в меру безумный, жадный и чертовски умный! Тупой бы тот финт с якорем не провернул!

Я рассмеялся и опрокинул кружку. Пустую кружку…

— Да куда ром девается?..

— Я вот одного не пойму… Почему ты не уничтожил тех испанцев… Они бы нас убили! А вот ты нет… Почему?

Я громко крякнул и, ухватив Тича за плечо, наклонил ближе к себе.

— Запомни, Юджин, — я опять не заметил, как назвал его словом из прошлого. — У нас есть Кодекс!.. Есть конечно законы, правила, уставы, но это не важно… Есть Кодекс, и в нем белым на черном… или черным на белом… короче, первое правило — не бей беззащитных. Второе — всё принадлежит всем, и если кто-то тебя ограничивает, то сражайся с ним, не ради себя, а ради свободы. Там есть еще несколько пунктов, но черт с ними…

Я начал вставать, но пол двигался вправо-влево.

— Нас штормит! Тич, займись этим…

— Есть… ик… капитан… Стойте, — выкрикнул он, когда я начал подниматься. — А как вас зовут…

Но я уже вывалился из столовой, а затем упал в кровать, мягкую, красную, теплую… будто корабль заключил меня в свои прекрасные объятия…

Проснулся я из-за звона колокола…

Схватился за виски — каждый удар вызывал боль, будто мне на голову надели кастрюлю и стали что есть мочи лупасить по макушке…

Я встал, но ноги решили полежать, и потому я упал лицом вниз. Вставая второй раз, я аккуратно двинулся к двери, и выходя, увидел моряка, который держит штурвал, пока Тич выдвинув подзорную трубу вглядывался вдаль.

— Капитан, — Тич протянул мне трубу, когда я подошел ближе. — Там корабль…

Действительно, морская волна прикрыла горизонт, но я уже успел заметить темный парус. Раздался раскат грома, а голова отозвалась глухой болью… Тич протянул мне фляжку, и я недолго думая глотнул рома. Голова сказала «спасибо», а я передал те слова Тичу.

— Корабль еще далеко… Но он нагоняет. Возможно, это тоже пираты.

— А им-то какое дело до нас?

— У нас в трюме остатки золота…

Точно! Черт, это было плохо. Возможно, кто-то проболтался в трактире…

— Да и у вас есть враг… и его старпом.

Капитан Маргарет. Что же, это тоже вариант… Громыхнул гром, а солнце стало исчезать за тучами, пока голубая вода становилась темно-синей. Шторм близко…

— Тич, готовьте корабль к бою…

— А может…

— Без может! Если это пираты, то их отпугнет буря, если они действительно захотят нас уничтожить, то уйти от них мы не сможем из-за той же бури. Так или иначе…

Парус убрался наполовину, хотя корабль двигался всё так же быстро, но гораздо более агрессивно, вода то появлялась перед носом, то исчезала, сменяясь тучами на небе.

Противник — а поднятый черный флаг говорил сам за себя — приближался. Посмотрев в подзорную трубу, я подтвердил слова Тича… Это была та самая капитанша, я видел, как она командует и крутит штурвал вслед за моим «Буревестником», а её черный старпом, которого я так глупо пощадил, подчинялся и вторил Маргарет.

Они готовились к бою, и конечно она шла на полных парусах… Что она пытается доказать? Что такая же безбашенная? Что она капитан, она не рыжая девка в треуголке? Я не знал, но первый выстрел в нашу сторону сообщил об их боевой готовности…

— КОРМОВЫЕ ПУШКИ ГОТОВЬ!!!

Мимо меня пробежали двое, топот еще двоих я слышал под собой. Топот за спиной по лестнице на третью платформу над моей каютой и щелчки…

— ПУШКИ ГОТОВЫ!!!

— ОГОНЬ!!!

Надо мной громыхали взрывы пушек, а молнии разрезали небеса над головой… Но ядра пролетели мимо… Я направил корабль в сторону скал, надеясь найти место, где будет не так задувать и бой будет проходить в более спокойных водах…

Корабль покачнуло, и кто-то выпал за борт… Чертыхаясь я начал поворот, одновременно крича:

— КНИПЕЛЛИ ГОТОВЬ, ПРАВЫЙ БОРТ К БОЮ!!!

Враги начали обстрел, и я пригнулся — ядра и пули свистели над мной, за мной, передо мной… Боже, я чудом остался цел. Встав, махнул рукой, а мистер Тич скомандовал. Выстрелы вонзились в бриг, а ответные залпы разорвали правый бок, подкидывая щепки в воздух. Мы вновь атаковали, затем они отвечали… В пылу боя, пытаясь совладать с управлением, я не видел, попадаем ли мы, и мне было страшно…, но был «тот самый момент», когда надо довериться экипажу и верить, что они попадают.