— Что это?

— Ваша доля… капитан.

Он уложил саблю у моих ног. Через несколько минут передо мной укладывали вещи, которые входили в мою долю: пистолет и патроны, компас с изящной резьбой на коробочке, толстая тетрадка в кожаном переплете, золотая подзорная труба, шляпа… капитанская шляпа с несколькими перьями фазана.

Это выглядело как подарки на Новый год… Новый год посреди океана, с кучкой грязных матросов. В скором времени я уже стоял со всей «своей долей» и, поглаживая эфес шпаги, спросил у того матроса с бакенбардами:

— Как тебя зовут, hermano?

Опять испанский… да что со мной такое?

— Мистер Тич, капитан.

— Мистер Тич, вы будете временным старшим помощником.

— Есть капитан…

— А теперь скажи, где находится ближайший порт, где нас не повесят?

— …теперь мы зовем этот корабль «Буревестником»…

Я закрыл дверь и остался в темноте комнаты, освещенной свечой и белым лунным светом, который мягко лился из окна, подсвечивая мой дневник. Я уселся на кровать и взглянул в окно, где переделывали мой корабль…

Слова «мой корабль» вызвали у меня какую-то бурю эмоций, от счастья и какого-то щенячьего восторга и заканчивая неясным скрытым страхом. Я видел, как у фрегата сняли белоснежные паруса и заменили их на кроваво-красные, а также повесили черный флаг, который я велел: тот самый череп с двумя перекрещенными клинками. Увидев его, меня снова передернуло…

У меня были проблемы. За все время, что я плыл сюда в Либерталию, понял, что нахожусь в каком-то прошлом, наверняка в Золотом веке пиратства или в эпохе Великих Географических открытий… Но вот как я сюда попал?

Я вспомнил сон, в котором неизвестные врачи хотели вытащить мой мозг с файлами корпорации RBWI, и подрыв поезда… Но ничто из этого не отвечало на мои вопросы.

Я не стал придумывать никаких теорий и идей — они могут направить меня по ложному следу. Но вот факты: меня ранило терактом на монорельсе, в результате я попал в прошлое. Возможно, это симуляция, а может, это рай, в котором я выживаю, но факт в том, что я был ранен.

А теперь я изменился, и не только сменив эпоху, но и внешне. В очередной раз глянув в зеркало, я посмотрел на своё новое лицо: смуглое, обветренное, с тонкими усиками и бородкой, длинные темные волосы, сейчас собранные в хвост на затылке. Также на руках были татуировки: одна на правой — тату с черепом и двумя перекрещенными клинками — и вторая — птица на тыльной стороне левой ладони.

Это тело мне нравилось, оно казалось лучше, чем моё дрищенское тощее тело человека с красными от долгого сидения за компом глазами и бледным лицом, которое никогда не видело солнечного света. Хотя конечно, эту мерзкую бородку на подбородке лучше сбрить… Интересно, безопасную бритву уже изобрели?

Другое тело, мой испанский акцент, пираты… Боже, что я такого натворил, что попал сюда? И кто я такой, вернее, кто этот испанец, в чьем теле я нахожусь?..

За дверью раздались писк скрипки и удары по барабану, а после недолгого скомканного вступления послышались пьяные фальшивые голоса:

Рука ласкает шпаги разукрашенный эфес,

Никто не знает, где гоняет нас проклятый бес.

Корабль старый верен капитану, словно пес.

Да, мы корсары! Наливай, чтоб весело жилось.

За пистолеты! С Богом, помолясь — за тесаки!

Ты чуешь — где-то ждут нас золотые сундуки!

Небесной кары нам не избежать, но это блажь!

Идут корсары, идут корсары на абордаж.

Стакан согреет, пьем еще не самый крайний раз.

Висеть на рее каждому назначено из нас.

Смеется в кружке Роджера приятельский оскал.

Готовьте пушки! Эй, кого еще Господь послал?

За пистолеты! Жребий нам достался непростой.

Душа согрета чаяньем добычи золотой.

В каком кошмаре видится вам черный парус наш?

Идут корсары, идут корсары на абордаж.

А вот тебе ответ, Карл. Теперь я пират — разбойник Семи Морей, капитан «Буревестника» и лидер этих пьяных предателей…

И пусть на суше ждет петля, что даже не смешно,

А наши души дьяволу запроданы давно,

Плевать на это! Ветер наполняет паруса!

За пистолеты! К дьяволу, на кой-нам небеса?!

За пистолеты! Мир запомнит наши имена!

Конец куплета вдаль уносит пенная волна.

Прибавим жару, пусть повеселится экипаж!

Идут корсары, вперед, корсары, на абордаж,

На абордаж, на абордаж! *

Раздался смех и громкие выкрики, а я остался в полном одиночестве, прямо как тогда в своей квартире в Чикаго… Я не из слабых духом. Но сейчас на моих глазах были слезы…