И тут её словно волной окатило - прошлось тёплым валом, смывая весь мусор неуверенности, оставляя только чистую ясность - и нужные слова сами собой слетели с языка:

– Нельзя же так взять и уехать! Может я тоже хотела бы вас с Бураном потом навестить, а вы даже адреса не оставили!

– Так у вас телефон есть...

– И что?! Ваш дежурный сразу скажет мне, первой встречной, адрес воинской части?

Тоня, конечно, передёргивала. Адрес она легко узнала бы у Лолиного дедушки, глядишь, ещё и довезли бы на служебной машине для солидности. Но сейчас важно было другое. И это "другое" она должна была узнать во что бы то ни стало сама.

– Да. Конечно. Вы правы, - согласился пограничник, всё ещё какой-то пришибленный от её напора.
– Где у вас можно записать?

Они вернулись в прихожую, и он быстро начёркал адрес в блокноте у телефона.

– Вот. Обязательно приезжайте. Мы с Бураном будем ждать.

– Ой! А я вам сложностей не сделаю? Ну, вдруг у вас... выходной?

– Да мне "выходить" особо некуда... Так что приезжайте, когда хотите... Если надумаете...

У Тони словно гора с плеч свалилась и ответила она совсем не на то, что собиралась, и что мог бы ожидать товарищ прапорщик:

– Спасибо, я ОБЯЗАТЕЛЬНО подумаю.

Совершенно потерянный старший прапорщик формально козырнул, махнул рукой псу и поспешно вышел. И последнее, что Тоня от них увидела, была довольная Буранова морда, а вслед за нею - вальяжно и с чувством выполненного долга помавающий роскошный хвост.

В комнату Тоня вернулась, являя собой пример астрального тела наяву. Она весьма разумно, на первый взгляд, отобрала у детворы чашки, пока они не поразливали остатки на диван, отнесла на кухню, вернулась с ними же и аккуратно в рядочек построила их на столе. Борька во все глаза на неё таращился, но воспитательница совершенно этого не замечала. Было сейчас в её облике нечто такое - интригующее, завораживающее, притягивающее взгляд - что Борька никак не мог определить словами. Очнулась она только на громкий голос бабушки Нади:

– Слушайте, дети! Это мне одной показалось, что Буран вам что-то сказал на прощанье?

"Ой!" - сказал себе Борька от полноты чувств и попытался ответить, воспроизвести Бураново напутствие, но не смог. Воспоминания комом стояли в горле и не давали выговорить ни слова. Он оглянулся за поддержкой, но сидящая рядом Лёлька страдала тем же, да ещё в девчачьей форме. Только серьёзный Витька не подкачал и ответил за всю компанию:

– Он нам сказал, штобы мы постарались не забыть патом, када вырастим, што када-то магли сышать сабак.

– Надо же, именно так я и поняла, - словно сама себе проговорила Тоня и Борька неожиданно ясно увидел, что с нею такого странного.

Тётя Тоня влюбилась. Ну точно - влюбилась!

_____

Занятия в Межотрядной школе инструкторов службы собак проходили в плановом режиме. Новонабранное пополнение планово мучило пополнение свежеподросшее.

– Мухтар, ко мне!..

– Мираж, апорт!

– Мускат, взять!

– Моня, вперёд! Моня, вперёд! Мо... Ну, Мо-о-оня!..

– Курсант Верблянский! Что у вас опять?

– Товарищ старший прапорщик, не знаю, что делать! Я ж его уже на руках туда заношу, а оно висит, скулит - глупая морда - а лапами не идёт.

"Глупая морда" с несчастным видом сидел рядом с хозяином и всем видом выражал готовность сделать всё, что тот попросит. Хочешь лапу - на! Хочешь сидеть - пожалуйста! Хочешь голос - гав! Но зачем лезть на скользкие высокие ступеньки, когда рядом такая ровная и удобная трава?!

Старший прапорщик присел рядом с псом.

– Ну что ж ты, Моня, хозяина подводишь?
– укорил он щенка.

Тот, почувствовав вину, заскулил и затоптался передними лапами.

– Ну, как занятия?
– раздался голос "свыше".

– Товарищ капитан, занятия...
– сейчас же поднялся для рапорта старший прапорщик, но капитан его остановил.

– Вольно, вольно!.. Вижу знакомые всё морды. Верблянский, вы бы хоть кличку для собаки выбрали нормальную!

– Товарищ капитан! Я же "Монстром" назвал! Кто ж знал, что оно "Моня" получится!

– Мо-онстром!
– передразнил капитан.
– Ох уж эти грамотеи... Ну, Миша, - повернулся он к инструктору, - вижу, без твоего не обойдётся.

– Да, пожалуй, так будет быстрее.

– Зови. Я тоже постою, полюбуюсь.

– БУРАН! КО МНЕ!

Через секунд десять из-за деревьев аллеи высунулась лохматая морда, мол, чего звали, но увидев высокое начальство, Буран всё понял и вприпрыжку помчался к хозяину.

– Гав!
– доложил он по прибытии.

– Вольно!
– серьёзно ответил старший прапорщик Миша.