"У меня дома шлялся..." - подумала Тоня, отлипая от дверного проёма.

Нет, встреча с собакой - это нечто особенное! Это такой фонтан искренней радости, такие бурные эмоции, что только совершенно бесчувственный человек не примет в них участия. Пограничник, несмотря на суровый вид, бесчувственным явно не был и совершенно по-мальчишески тискал Бурана и "откручивал" ему лохматую башку... пока не заметил Тонин взгляд. А за её спиной - ещё три пары очень заинтересованных глаз. Он моментально посерьёзнел, подтянулся и снова стал суровым военным.

– Старший прапорщик Буханцев!
– кратко козырнул он отработанным движением.

"И всё-то у вас, мужиков, через..." - вредным Ольгиным голосом прозвучало в голове у Тони, но она тут же одёрнула глупые мысли.

– ...Прибыл вот за этим героем, - продолжил военный и кивнул на Бурана.

"Герой" тут же прекратил безалаберное верчение и уселся рядом по стойке "смирно" - разве что лапой "честь" не отдал. Хотя, ему же не положено, он же без фуражки...

– Антонина, - от неожиданности представилась Тоня, как никогда не представлялась, но тут же опомнилась: - В смысле, Тоня... Ой, да вы проходите!

Буран с энтузиазмом принял приглашение, оставил хозяина топтаться в коридоре и бросился к Тоне делиться радостью всеми доступными средствами: языком, хвостом, лапой, попой...

– Да я только на минутку, - замялся чего-то старший прапорщик.
– Извините, служба.

Буран услышал ключевое слово, крутанулся на месте и вернулся надоедать своей радостью хозяину. Тот ухватил его за загривок, как бы готовясь увести.

– Да прямо таки - служба!
– испугалась Тоня, что возьмёт действительно и уведёт, а с перепугу стала очень нахальной.
– Подождёт часок ваша служба, не развалится!

Буран без промедления с нею согласился, вывернулся из рук и полез ласкаться и дочухиваться теми местами, которые ещё не дочухал с прошлого раза.

– Так машина ждёт, - всё ещё сомневался гость, хотя и с заметным соожалением.

Буран немедленно оставил Тоню и одним прыжком вернулся к служебному долгу.

"Вот же упрямый!" - подумала она и с отчаяния обнаглела окончательно: - А я вас, товарищ прапорщик, не отпускаю!

Буран завертелся между ними, не зная куда бежать. В это время из комнаты раздался недовольный голос мамы:

– Тоня! Ну что вы там в дверях застряли, проходите в дом!

Буран в сердцах гавкнул, мол, - да ну вас!
– и унёсся в комнату, попутно своротив подглядывавшую в двери детвору.

"Вот так!" - развела руками Тоня, давая понять, что выбора у вас, товарищ прапорщик, теперь нет.

– М-да...
– пограничник смущённо потёр затылок и таки вошёл.

Попытку застрять в прихожей с фуражкой в руках Тоня бдительно пресекла и фуражку отобрала, но пограничник всё же замялся:

– Только у меня сапоги... Я ведь со службы, думал сразу обратно...

– Ой, да ладно!
– отмахнулась Тоня.
– Тут уже столько народу топталось!.. Не стесняйтесь, проходите. А я чаю сейчас принесу.

Только оставшись один на один с кухонной посудой Тоня поняла, как боялась, что Буран с его суровым хозяином просто возьмут и исчезнут из её жизни, и даже адреса не оставят. Она на миг представила опустевшую после них квартиру, и чуть не пролила всё мимо чашки - так ей стало жаль себя, одинокую, и родной дом показался не таким уж родным... Даже поплакать захотелось от безысходности. Так что пришлось себя одёрнуть - никто ещё никуда не уезжает! А дальше?.. "А дальше посмотрим!" - ободряюще встряхнулась Тоня и... наконец заметила, что по инерции налила все чашки, а как теперь тарабанить их в двух руках до комнаты, не подумала.

– Мама-а-а!

Несмотря на бурный в три голоса рассказ о Бурановых приключениях, мама услышала сразу:

– Что, Тонечка?

– Помоги донести, у меня рук не хватает!

– Щас-щас!..
– согласилась было та, но продолжение потонуло в каком-то неразборчивом препирательстве и в дверном проёме, загородив его весь, появился лично старший прапорщик. Только в таком ракурсе стало заметно, какой он, в общем-то, здоровенный мужчина.

– Давайте, я помогу...
– протянул он ручищи и ухватил со столика сразу четыре чашки, по две в каждую руку.

– Осторожно, горя!..
– попыталась Тоня воспрепятствовать суициду, но поздно, чашки уже вышли, а ей осталось только последовать за ними, донеся две оставшиеся.

В комнате прапорщик аккуратно поставил чашки на стол и скомандовал:

– Ррразбирайте!
– и честно предупредил: - Осторожно, горячие.

Пацаны предупреждению командира вняли, Лёлька - нет.

– Ай!!
– отдёрнула она шкодливые ручонки и удивилась: - Пра-а-авда, горячие!.. А-а-а, а как ты-ы-ы нёс?

– А мне можно, - улыбнулся пограничник и продемонстрировал мозолистую ладонь, - у меня, видишь, какие грубые - даже кипяток не возьмёт.
– И в качестве доказательства спокойно взял чашку не за ручку, а прямо за стенку.