– УРРА! Будим катацца!

Банда с визгом вприпрыжку скатилась со склона и бросилась устанавливать средство передвижения нормальной стороной на колёса. А после Борька с Витькой ухватили верёвку и дёрнули тащить наверх. Дёрнули раз, дёрнули два... и удивлённо оглянулись - Буран стал передними лапами на край, оставляя коляске не столько ехать, сколько взбрыкивать на месте. Хитрая морда совершенно невинно смотрела при этом вбок.

– Бура-а-анчик!
– возмутились товарищи.
– Сабака, пусти!

Собака с тем же невинным выражением посмотрел в другой бок, но лапы не убрал. Тогда в дело вступила "тяжёлая артиллерия" девчачьих нежностей. Лёлька влезла на коляску и, стоя на коленях, обняла пса за шею, любвеобильно приговаривая:

– Буранчик харо-о-оший... Буранчик ла-а-апочка... саба-а-ачка... Пусти, сабачка, калясачку?

Под напором Лёлькиной ласки Буран несколько оторопело подался назад... и сейчас же познакомился с людским коварством - под дружное "оп-па!" Борька с Витькой злорадно выдернули у него из-под лап коляску... И из-под Лёльки тоже. Взвизгнув с перепугу на неожиданно уехавшие ноги, девчонка растянулась между коляской и собакой, уцепившись тому за шерсть, однако не удержалась и устремилась лицом в грязь... И несомненно туда бы попала, но в последний момент была подхвачена зубами за шиворот и водружена на прямые ноги.

– "Кутя-а-ата..." - проворчал пёс.

– Дураки!
– уточнила Лёлька, отряхнулась и... влезла обратно в кузов: - Будите типерь миня возить!

Борька хотел было заартачиться на вопиющее использование его труда, но тут Витька гаркнул: "Погнали!", и они что есть сил и скорости поволокли визжащую девчонку на гору. Буран всячески им помогал, подсовываясь с боков и поскуливая от сочувствия. Силёнок хватило едва до середины склона. Там товарищи бросили это бесполезное дело - волочься с таким грузом до верха - и поспешно вскочили "на борт". Коляска, словно удивлённая от резко возросшей тяжести, качнулась и, набирая скорость, покатилась вниз. Буран радостно запрыгал следом.

– И-И-И-И!.. ГАВ, ГАВ, ГАВ!.. А-А-А!..

До полной остановки они так и не доехали. Налетев на кочку, коляска перевернулась и удовлетворённо вытряхнула всю банду. Но никто на неё за это не обиделся. Едва разобрав где кто и на ком, банда сноровисто построилась в походный порядок и рванула на второй заход.

– А-А-А!.. ГАВ, ГАВ, ГАВ!.. И-И-И!..

Потом на третий.

– И-ЙА-А-А!.. ГАВ! ГАВ! ГАВ!..

А на четвёртом Борька решил, что хватит на нём ездить.

– А шо мы дажны тибя возить?!

– А я девочка!

– И чиво?!

– А ничиво!

– И нЕчиво, раз - чиво! Правда, Витька?!

– А я чиво, я - ничиво...

– Вот! И Буранчик ничиво! Правда, сабачка?.. Э, сабака, ты чиво?!

Буран не стал дожидаться окончания перепалки, ухватил зубами верёвку и, заворачивая набок голову, рысью потянул куда-то. Коляска охотно покатила следом, радостно подпрыгивая на бороздах и кочках. Обманутая детвора с визгом кинулась догонять нагло стырянное средство развлечения. Но, оказалось, собака убегать и не думал. Он вдруг крутанулся, бросил верёвку и принялся азартно взгавкивать, пригибая голову и подпрыгивая полусогнутыми передними лапами. Набежавшие было дети испуганно замялась.

– Буранчик, успокойся! Собачка, ну ты чиво?..
– пытались они дистанционно вразумить разбушевавшуюся псину, но тот не унимался:

– Гав! Гав!.. "Бу! Ран! По! Ве! Зёт!.. Бу! Ран! Тя! Нуть!.. Ка! Та! Ем! Ся!.." Гав!

– О! Точна! Буранчик нас будит вазить! Будим на сабаках катацца!

Дважды упрашивать не пришлось. Зато пришлось срочно переделывать упряжь, в которую "ездовая собака" не помещалась. Одно хорошо, верёвка оказалась щедро намотана на раму и с длинной проблем не было. Зато проблемы возникли с "мастерами". Сразу все стали большими доками в изготовлении самодельных хомутов, так что аж переругались, пока развязывали одни узлы и завязывали другие. Буран тоже стремился участвовать и активно совал то нос, то лапы, чем только усугублял неразбериху. Наконец, петля была сделана и торжественно надета собаке на голову. Банда тут же упаковалась в кузов и замерла в ожидании чуда.

Пёс потянул для пробы - коляска натужно заскрипела, с трудом преодолевая разъезженными колёсами неровности дороги. Пёс попустил - коляска с облегчением скатилась обратно. Пёс опять потянул. Коляска пошла бодрее, однако не преодолела крупную кочку, о чём и сообщила со старческим кряхтением своим мучителям и, с надеждой на заслуженный отдых, собралась вернуться в родную яму, но была подхвачена на обратном скате, опять разогнана и "ласточкой" вылетела на более ровный участок. Не давая ей застрять, Буран перешёл на размашистую рысь и они покатили!

Вот это развлечение! Вот такого ни у кого не было! Борька стоял на коленях, держась не столько за раму, сколько за Витьку, так же на коленях умостившегося рядом. Сзади за них обоих держалась Лёлька и восторженно визжала им в уши. И вся банда неслась по кочкам, аж дух захватывало! КЛАСС!! Но, как говориться, по кочкам, по кочкам, по ровной дорожке... в ямку - бух! Разогнавшись до "сколько можно", Буран неожиданно отпрыгнул набок, пропуская мимо себя коляску, и резко упёрся всеми лапами. Удивлённая донельзя, коляска заложила лихой вираж и с чувством выполненного долга перевернулась, вытряхивая содержимое. "Содержимое" взвыло, взмыло и посыпалось на дорогу: Лёлька на Витьку, Витька на Борьку, Борька на горку... песка, на которую подгадал с подлянкой наглый псина. И теперь стоял в сторонке и ухмылялся во всю пасть.