– Антонина!..
– но она так зыркнула, что бравый пограничник испуганно поправился: - Тоня, пожалуйста послушай... Я тоже... Ты мне... Знаешь, вот с первой минуты, как ты тогда в дверях наорала, прямо забыть не могу. Ты была такая!..
– очи товарища прапорщика мечтательно затуманились, но едва он наткнулся на ожидающий Тонин взгляд, как сейчас же стушевался.
– Тонечка, ну подумай, тут ведь служба - неудобств куча, зарплаты мало, переезды, жильё... Я же никогда себе не прощу, если испорчу тебе жизнь. Понимаешь?

Он опустил глаза и очень медленно и глубоко вдохнул, словно для глубочайшего в своей жизни нырка.

– А знаешь, почему женщины более выносливые, чем мужчины?
– неожиданно спросила Тоня. И сама же ответила: - Чтобы было кому вас, геройских мужиков, выносить с поля боя. Каким бы оно ни было. Так что, товарищ старший прапорщик - Я. ПОДУМАЛА.

Она решительно посмотрела снизу вверх, и только тогда старший прапорщик счастливо выдохнул и обхватил её своими ручищами.

– Тонечка! Какая же ты у меня молодец!

А вот такого комплимента Тоня ещё не слышала, и ей очень понравилось. И за это признание можно было остаться с человеком на всю жизнь. Что она и сделает... Уже сделала. Правда, товарищ старший прапорщик Миша?

Они стояли посреди дежурки под нескромными взглядами дежурных и случайных свидетелей, которые таращились из-за стекол широких окон, и обнимались в своё удовольствие. А у их ног замер, словно охраняя их счастье, верный Буран, и роскошный собачий хвост ворожил-выделывал в воздухе замысловатые кренделя в романтическом ритме вальса.