Шрифт:
Несоответствие между совершенством Бога и несовершенством созданного Им мира рождает массу анекдотов о Боге. На самом деле, сам дух жалоб, проходящий сквозь множество анекдотов и острот, направленных на Бога, отчасти питает свои корни из Библии и других святых иудейских писаний. И хотя Библия не изобилует юмором, там достаточно жалоб, а от кветч до анекдота лишь один шаг. «Восстань, что спишь, Господи!» – взывает певец псалма (Псалтирь, 43:23–25), протестуя против кажущегося безразличия Бога к страданиям и угнетению иудеев.
Столетия спустя, в отрывке, исполненном неподражаемой горечи, в Талмуде приводится реакция школы рабби Исмаэля на молчание Бога во время разрушения римлянами Иерусалима: «Кто есть как Ты среди немых?» (Гиттин 56б). Похоже, что в основе фактически всех библейских и раввинских жалоб лежит вопрос: «Господи, почему ты позволяешь, чтобы праведные страдали, а неправедные благоденствовали?»
Ни один из иудейских текстов никогда не давал окончательного ответа на этот вопрос, несмотря на то, что пророки неоднократно настаивали, что поскольку Бог есть благо, то справедливость когда-нибудь восторжествует. Современные иудеи, большинство из которых не имеет той духовной веры, которая была у пророков, как правило, не находят этот ответ утешительным. Возражая против шаблонной утешительной фразы, что у людей добродетельных есть, по крайней мере, одно преимущество перед недобродетельными – они лучше спят по ночам, – Вуди Аллен замечает: «Но, похоже, недобродетельные получают больше удовольствия от того времени, когда они не спят».
Заявление, сделанное хасидским ребе в Освенциме, не менее горько, чем приведенное в Талмуде, но более горько, чем то, что сделал Вуди Аллен: «Есть вероятность того, что Миродержец – лжец», – сказал ребе своим последователям.
В шоке от подобной ереси, слушатели ребе спросили: «Как это возможно?»
Ребе ответил: «Поскольку, когда Бог смотрит с Небес на то, что здесь происходит, Он говорит: „Я не в ответе за это“. А это и есть ложь». Другими словами, поскольку Бог дал человеку свободу выбора, он несет ответственность за те ужасающие злоупотребления этим, которые совершает человечество. [127]
127
Утверждая, как это сделал ребе, что Бог несет ответственность за людские злодеяния, подходишь на опасную близость к умозаключению Др. Роберта Серватиуса, адвоката Адольфа Эйхмана. Зная, что особо нечего сказать в защиту того, кто заведовал убиением шести миллионов человек, Серватиус решил использовать богословие в качестве основы своей линии защиты. Евреи, аргументировал он израильскому суду, который рассматривал дело Эйхмана, являются богоизбранным народом. Разве тот факт, что Бог позволил такому количеству их быть убиенными, не означает того, что Холокост должен был быть Его волей? Тогда почему надо наказывать Эйхмана за выполнение того, чего желал Бог? Нет нужды говорить, что израильский суд это не убедило. Однако на некоторых иудеев этот аргумент Серватиуса в защиту Эйхмана произвел впечатление, а некоторые остались безучастны к резкому обвинению, выдвинутому ребе в адрес Бога.
Несмотря на то, что обвинению ребе в адрес Бога есть очевидный и логичный ответ – человек имеет свободу выбора, и поэтому, если он совершает злодеяние, это его вина, а не Бога, – остается вопрос: почему Бог создал много людей, склонных к садистскому насилию? Конечно же он мог бы дать человеку свободу выбора, не наделяя его столь жуткими чертами характера, которые так притягивают некоторых. Другими словами, нацисты могут нести всю полноту ответственности за свои действия, но это не означает, что Бог совершенно свободен от какой-либо ответственности. Как подал это Вуди Аллен (в фильме «Любовь и смерть»): «Если окажется, что Бог есть, то не думаю, чтобы Он был злым. Полагаю, наихудшее, что можно сказать о Нем, – Он не использует всех своих возможностей».
Репортер, берущий интервью у Рабби Селигмана после того, как в крышу синагоги ударила молния и та полностью разрушилась, спрашивает:
– Рабби, какова была ваша реакция, когда вы увидели это жуткое разрушение?
– Моя первая реакция? – захихикал рабби. – Я подумал: «Правый Боже, как хорошо, что мы оформили страховку от деяний Господних». [128]
Вера в избранность побуждает большинство евреев предполагать, что в сердце Господа для них имеется теплое местечко. Однако на нашей планете существование этого теплого местечка, для евреев или кого-то другого, заметно незначительно. В самом деле, на идише есть целый ряд поговорок, намекающих, что Бог весьма своенравен. Самая известная гласит: Mann trakht und Gott lakht, «Человек планирует [доел, „думает“], а Бог смеется». А Вуди Аллен цинично назвал Йом-Киппур «святым праздником, знаменующим отказ Бога от всех своих обещаний».
128
Лео Ростен, «Радости Инглиша», стр. 273.
Среди религиозных историй о чудесах можно найти даже сказки из Талмуда, подшучивающие над своенравием Бога. В одной из них, составленной в I веке до н. э., говорится о том, как в Израиле случилась засуха и «люди послали сообщение „Хони, который рисует круги“ [популярный святой и чудотворец] с просьбой: „Помолись о дожде“. [Хони] помолился, но дождь не пошел. Тогда он нарисовал круг, и встал в центр… выкрикивая [Богу]: „Миродержец, твои дети обратились ко мне, поскольку [считают] меня членом дома Твоего. Я поклялся великим именем Твоим, что не уйду отсюда, пока Ты не окажешь милость детям Твоим“».
Ответ Бога?
«Начал срываться дождь, и ученики [Хони] сказали ему: „Мы надеемся на то, что ты спасешь нас от смерти“ [то есть дождь, который слегка поморосит, нам никак не поможет]… Тогда он воскликнул: „Я молил не об этом, а о таком дожде, что [наполнит] резервуары, каналы и котловины“».
Теперь, когда Хони ясно изложил Богу, что требуется, последовал ли должный ответ? Нет.
«Тогда дождь полил с огромной силой, каждая капля была с горлышко бочонка, и мудрецы сказали, что капля не меньше чем [объем шести яиц]».
«Его ученики сказали ему: „Учитель, мы надеемся, что ты спасешь нас от смерти, мы думаем, что дождь [что пошел сейчас] зальет весь мир“»
«Тогда он прокричал [Богу]: „Я не о таком дожде молился, но о дожде благостном, счастливом и щедром“».
«И тогда пошел нормальный дождь» (Таанит 23а).
Значит ли эта приведенная из Талмуда история, что первым шутником был Бог? Только после того, как Он «исчерпал все свои уловки», сначала поморосив, а потом наслав потопляющий ливень, дал Бог иудеям тот дождь, который, как Он знал, им был так нужен.