Шрифт:
Человека наняли в качестве еще одного раввина для проведения больших служб с огромным стечением народа на Рош-hа-Шана и Йом-Кипур в общине консерваторов. «Вам следует иметь в виду одну вещь, – говорит старший раввин новоприбывшему. – Наш кантор крайне эгоистичен и не хочет позволить нам нанять второго кантора. Поэтому он молится с одной частью общины, и его голос транслируется для другой ее части. С учетом этого нам нужно убедиться, что наши проповеди будут абсолютно одинаковы по своей продолжительности. На второй день Рош-hа-Шана кантор будет молиться с вашей частью общины. Я уже подготовил проповедь на тридцать две минуты. Постарайтесь, чтобы у вас получилось так же».
Человек отправился домой и подготовил проповедь на тридцать две минуты. Однако, когда в середине речи он взглянул на свои часы с автоматическим подзаводом, обнаружилось, что они остановились. Не обращая на это внимания, зная, что речь рассчитана на тридцать две минуты, он сказал все, что планировал, и подал знак кантору, который начал петь «Итгадал ве-иткадаш», молитву из Кадиша, которая предваряет важные молитвы в ходе службы и также является поминальной молитвой по усопшим.
К сожалению, нервозность нового раввина привела к тому, что он закончил проповедь, рассчитанную на тридцать две минуты, за двадцать шесть минут.
Через пять минут прибегает старший раввин с криком:
– Ты меня выставил как идиота перед всей моей общиной.
– Ч-ч-что случилось? – запинаясь произнес новый раввин.
– Я как раз подошел к эмоциональной кульминации своей проповеди, говоря: «Сегодня есть те, кто говорит, что Бог мертв. Мертв ли Бог?» И тут кантор начинает: «Итгадал ве-иткадаш».
Кантор пришел устраиваться на работу в синагогу и перечисляет общины, где он до этого работал. Президент синагоги связался с одним из своих коллег из приведенного списка, спрашивая его рекомендации. Тот ему пишет: «Этот кантор подобен Аврааму, он как Моисей, он действительно словно ангел».
Президент тут же принял кантора на работу, но, когда тот пришел в синагогу на Шаббат, произошел полный провал. Голос кантора оказался воющим, сам он самонадеянным, а все люди – крайне разочарованными.
Утром в понедельник президент в ярости звонит тому человеку, который дал ему рекомендательное письмо.
– Как вы посмели сказать мне, что он как Авраам, Моисей и ангел?
– Все, что я сказал, – сущая правда, – настаивал человек. – Авраам не умел петь, и этот кантор не умеет петь. Моисей запинался (Исход 4:10), да и кантор запинается. А ангел не менш [человеческое существо], так вот и кантор не менш.
Человек пытается устроиться на работу кантором. Когда он вернулся после службы домой, жена спрашивает его, как все прошло.
– Ужасно. Шамес сказал, что мой голос был монотонен и мое пение никому не понравилось.
– Ай, да что ты обращаешь на него внимание? – говорит жена. – Все знают, что шамес просто повторяет то, что услышал.
Самой синагоге тоже достается своя порция насмешек.
Элегантно одетый человек поднимается по ступенькам большого храма на Йом-Кипур. У входа его останавливает охранник:
– Уважаемый, вы состоите в этой синагоге?
– Нет.
– Вы приобрели билет на посещение служб Рош-hа-Шана и Йом-Кипур в этом храме?
– Нет, не приобрел.
– Мне очень жаль, – говорит охранник, – но в таком случае вам запрещен вход в синагогу.
Человек в отчаянии.
– У меня есть очень важное сообщение для мистера Брайана Голдстейна. Это вопрос чрезвычайной важности, неотложное дело. Вы обязаны меня пропустить, чтобы я смог с ним поговорить.
– Ладно-ладно, – сказал наконец охранник, – я пропущу вас. Но если я застану вас молящимся…
Сторона жизни евреев, которая обычно остается незаметной (а если заметной, то не оцененной) для неевреев, это то, что в^дни важных религиозных праздников (Рош-ha-Шана и Йом-Кипур) в синагогу допускаются только ее члены или те из нечленов, которые заранее приобрели входные билеты. Цены на билеты для нечленов специально завышены, достигая иногда сотен долларов, и целью этого является побудить их к вступлению в синагогу. На практике большинство синагог реально не прогоняет тех, кто пытается пройти без билета, но его или ее могут попросить занять место в конце храма или постоять. Некоторые крупные синагоги нанимают охранников или просят приметных прихожан проверять билеты у всех входящих. [138]
138
Бывают случаи, когда охранники или билетёры грубо отказывают потенциальным верующим пройти в синагогу. Комик Джоан Риверс написала в своей книге «Все еще говорю», как она купила билет на службы по случаю одного из важных религиозных праздников, проводимых в большом храме на Ман-хэттене. Но когда она опоздала на десять минут на поминальную службу по усопшим, – за несколько недель до этого она потеряла супруга – билетёр сказал ей и ее дочери, что их места уже отданы другим. И хотя синагога не была полной, билетер, который был видным членом правления, не позволил им зайти и помолиться. Она была ошеломлена и взбешена: «Я думала: это храм?; это Бог?» (Джоан Риверс, в соавторстве с Ричардом Мериманом, «Все еще говорю» [New York: Turtle Bay Books, Random House, 1991], стр. 260).
Разумеется, подобная политика вызывает немало озлобленного недовольства. Некоторые недовольные как-то пожаловались моему дедушке, Рабби Ниссену Телушкину, который был раввином в средней по размеру и однозначно не многолюдной синагоге в Бруклине. «Это отвратительно, – говорили они, – просить людей покупать билеты, словно они идут в кино или на соревнования. Что же, теперь человеку надо будет платить деньги, чтобы помолиться в синагоге?»
«Если у человека нет денег, ему не надо платить, – согласился дедушка. – Но почти все из тех, кто хочет пройти без билета, в состоянии его купить. Они просто не хотят. Они хотят, чтобы те, кто ходит в синагогу в течение всего года, несли на себе все расходы по ее содержанию и чтобы у них была возможность посещать ее раза три в году, когда они соблаговолят туда зайти. Не кажется ли вам, что и эти люди тоже должны взять на себя часть расходов, связанных с содержанием синагоги?»
Впрочем, притом, что среди евреев принято осуждать тех, кто посещает службы только по случаю важных религиозных праздников (их иногда называют «три-дня-в-году-иудей»), в еврейском фольклоре есть истории, восхваляющие этих людей.
Как-то на Йом-Кипур в синагогу, где молился Баал Шем Тов, основавший хасидизм в XVIII веке, зашел неграмотный пастушонок. Мальчик был глубоко тронут службой, но огорчен тем, что он не мог читать молитвы. Тогда, решив сделать свое подношение Богу, он начал свистеть, поскольку это было единственным, что, как он знал, он мог делать замечательно. Собрание верующих пришло в ужас от подобного осквернения их службы. Одни закричали на мальчика, другие захотели вышвырнуть его вон. Баал Шем Тов тут же их остановил. «До этого момента, – сказал он, – я чувствовал, что наши молитвы были заблокированы, словно они пытались дойти до небесного суда. Свист юного пастуха столь чист, что прорвался сквозь все преграды и донес все наши молитвы напрямую к Богу». [139]
139
В подобной, но более ранней, истории, напечатанной в XIII веке в «Книге Благочестия (Сефер Хасидим)», неграмотный иудейский пастух возносит Господу свою собственную молитву: «Господь Мира! Тебе открыто и ведомо, что если есть у Тебя некий скот и Ты дашь его мне под присмотр, то хоть я и беру с других плату за присмотр и заботу, с Тебя я ничего не возьму, ибо люблю я Тебя».
Услышал молитву пастуха муж ученый и говорит ему:
– Глупец ты, не молятся так.
– Так как же мне молиться? – спросил пастух.
И научил ученый муж молиться пастуха по всем канонам, в порядке должном, как пищу освящать, Sh'ma («Слушай, Израиль! Господь Всемогущий наш., Господь Един») и другим главным молитвам.
Когда ученый муж ушел, пастух забыл все новые молитвы, которым его научили, и вовсе перестал молиться. Он боялся произносить свою старую молитву, поскольку ученый муж велел ему не читать ее. Как-то ночью тот ученый муж увидел сон, где голос был гласящий: «Если ты не скажешь пастуху читать молитву, к которой он привык, то падут на тебя несчастья, поскольку ты отнял у меня того, кто принадлежит Миру Грядущему».
Ученый муж нашел пастуха и говорит ему:
– Какую молитву ты сейчас читаешь?
– Никакой, – отвечает пастух, – ведь я забыл молитвы, которым вы меня научили, а ту, к которой я привык, вы запретили мне читать.
Ученый муж поведал ему о своем сне и добавил:
– Читай ту, которую ты читал обычно!
(Лионел Блу и Джонатан Магонет, «Синее руководство для жизни этой и последующей» [London: Collins, 1988], стр. 192).
Анекдоты, которые рассказывают иудеи о своих прихожанах
– Если бы у меня было трое таких, как вы, – говорит раввин одному из своих противников в совете директоров синагоги, – я бы был счастливым человеком.
– Вы о чем говорите, рабби? – ответил тот человек. – Я всегда вас критикую. Почему же вы были бы счастливы, если бы таких, как я, было трое?
– Потому, что у меня таких, как вы – тридцать. И если бы было только трое, я бы был счастлив.
В 1950-х годах, по случаю ежегодного собрания Ассамблеи раввинов, ассоциации консервативных раввинов, Рабби Макс Арзи встал, чтобы сделать заявление: «Все рабби, которые довольны своими советами директоров, встречаются через полчаса на втором этаже, в телефонной будке».
Как показывают два предыдущих анекдота, запугивание со стороны правления особенно досаждает раввинам.
Иудей, чужой в этом приходе, появляется в большой синагоге и становится в ряд тех, кто хочет попасть на прием к известному раввину. Чужака сопровождает его десятилетний сын.
– Рабби, мой сын хочет стать раввином… Поскольку вы для нас в этом образец, мы проехали сотни миль, чтобы он мог с вами встретиться.
Раввин засиял, возложил свои руки на голову мальчика и тепло говорит:
– Сын, я рад, что ты желаешь стать раввином, это святое призвание. Теперь, когда ты здесь, преодолев столь большое расстояние, чтобы встретиться со мной, хочешь ли ты задать мне какой-то вопрос?
– Да, – говорит мальчик. – Помимо того, что вы произносите здесь речи, чем вы еще занимаетесь?
Раввин снимает руки с его головы, его лицо слегка искривляется, и он говорит:
– Да ты, я вижу, хочешь быть не раввином, а президентом синагоги. [140]
140
Альберт Ворспан, «Начинай волноваться: подробности следуют», стр. 39–40. Раввины – чьи дни проходят в посещении заседаний комитетов, консультировании прихожан, приходящих со своими проблемами, посещении больных членов прихода, попавших в больницу, проведении занятий со взрослыми, желающими получить знания и обратиться в веру, – приходят в отчаяние от широко распространенного мнения, что их единственной обязанностью является произносить двадцатиминутные проповеди на службе по случаю Шаббат.