Шрифт:
Ассимилировавшиеся евреи оказались несоразмерно представлены в числе десятков тысяч американцев, увлекшихся восточными религиями и мистицизмом. Считается, что треть или даже большую часть американцев, совершающих поездки в Индию, чтобы учиться у духовных мастеров, составляют евреи. Вот и получается как в этом анекдоте.
Пожилая еврейка отправляется из своего дома в Бруклине в Индию. Пешком она пересекает вершины и горы, долины и реки, и наконец добирается до небольшой деревушки, приютившейся на почти отвесном склоне горы. На вершине горы находится ашрам, в котором пребывает великий духовный Учитель, гуру Баба Ганеш.
Чтобы добраться до вершины, женщине потребовались все ее душевные и телесные силы и многие часы. Там она заявила, что пришла повидаться с гуру.
«Вы знаете, это невозможно, – говорит ей помощник гуру. – В течение следующих шести месяцев никто не сможет увидеться с великим гуру».
«Я должна с ним увидеться», – расплакалась пожилая женщина. И она просидела на пороге ашрама без еды и питья три дня.
Страж ворот в отчаянии, и наконец решается ей посодействовать. «Хорошо, вы сможете зайти, чтобы встретиться с нашим Учителем, но вы должны пообещать, что скажете не более трех слов».
Женщина пообещала, и человек повел ее вниз по длинной мраморной дорожке. Стены покрыты гобеленами и ниспадающими тканями. Они сворачивают в комнату в конце зала и проходят в сводчатую дверь. На бамбуковой подстилке в йогической позе сидит молодой человек и повторяет: «Ом Шанти».
Женщина подходит к нему и умоляет: «Возвращайся домой, Шелдон».
Тяготение многих американских евреев к восточным религиозным группам и культам, причиняющее серьезные муки еврейскому сообществу этой страны, вероятно, является следствием относительно бездуховной атмосферы, царящей в большинстве домов, да и в большей части религиозной жизни американских евреев. Как правило, евреи, даже раввины, редко говорят о Боге. В типичной реформаторской, реорганизованной, консерваторской или ортодоксальной синагоге на любой LU аббат вероятность того, что проповедь раввина будет о Боге или других духовных вопросах достаточно мала. Некоторые евреи, изголодавшиеся по большей духовности, пленяются Каббалой или хасидизмом. Однако многие обращаются к восточным религиозным учениям. Некоторые ученики даже становятся учителями. Возможно, одним из наиболее известных подобных гуру можно считать урожденного американца Баба Рам Дааса, чье английское имя Ричард Алперт.
Гастрономия еврейской ассимиляции
Человек заходит в китайский ресторан.
– Какое у вас на сегодня фирменное блюдо? – спрашивает он.
– Баклажанная пармигиана, – отвечает официант.
– Но это же китайский ресторан. Почему у вас в меню баклажанная пармигиана?
– Потому что это еврейский район.
Выражение «плавильный котел» указывает на кухню, и, вероятно, это не случайное совпадение, поскольку легче всего разные этнические группы ассимилируются в американскую жизнь через свои пристрастия в еде. Китайская, а за ней и итальянская кухни с давних пор являются наиболее притягательными. По последним подсчетам выяснилось, что в Соединенных Штатах есть 53 кошерных китайских ресторана и гораздо большее число кошерных пиццерий. Кошерная обстановка китайских ресторанов отражается в их названиях, соединяющих в себе еврейские и китайские составляющие: Моше Пекин, Шан-Чай и Тейн Аи-Чоу (на иврите «теин ли» означает «дайте мне») – три из наиболее известных. Это единственные места, где религиозные евреи могут заказать себе «свиные ребрышки», которые в кошерных ресторанах приготовляются из говяжьих, а не свиных ребер.
В книге «От Зелъцера: доступное руководство для четырех поколений евреев в Соединенных Штатах» Питер Хочтейн и художник Санди Хофман использовали пищу для высмеивания еврейской американизации в ходе последних семидесяти пяти лет.
Ограничения в питании евреев:
Первое поколение: все не кошерное.
Второе поколение: все не кошерное за исключением китайской кухни.
Третье поколение: все, содержащее холестерин.
Четвертое поколение: все мясное и все, что выращено искусственным путем.
В другом месте высмеиваются завтраки четырех поколений.
Первое поколение: рогалик и копченая лососина с чашкой чая.
Второе поколение: рогалик и копченая лососина с чашкой кофе.
Третье поколение: рогалик и лососина из Новой Шотландии (провинция в Канаде. – Примеч. пер.) с чашкой эспрессо.
Четвертое поколение: пара круассанов, омлет с добавлением кухонных трав и стакан снятого молока.
Структура книги «От Зелъцера», описывающая хронологию перехода четырех поколений от следования еврейским предписаниям к исключительной приверженности американизмам и ассимилированию, может восприниматься как юмористическая пародия на трагическую историю И. А. Переца, одного из великих ранних мастеров литературы на идише. В рассказе Переца «Четыре поколения, четыре завещания» [115] идет речь о завещаниях одной семьи.
115
Сол Аипцин, редактор и переводчик, «Перец» (New York, 1974), стр. 266–275; есть очень глубокая дискуссия истории Переца, приведенная Бенджамином Каном в статье «Свобода и идентичность: оспаривание современности» и опубликованная в сборнике под ред. Альфреда Джоспе «Традиция и современный опыт: очерк о еврейской мысли и жизни» (New York: Schocken Books, 1970), стр. 15–16. Несмотря на то, что книга Липцина больше не издавалась, история Переца была перепечатана в сборнике под редакцией Джека Римера и Натаниела Стамфера «Вот ценности, по которым тебе жить: нравственные завещания и как их составлять» (Woodstock, Vt.: Jewish Lights Publishing, 1991), стр. 217–222.
Первое завещание было написано благочестивым евреем, и в нем лишь несколько строк. Автор завещает детям свои книги, просит свою жену приютить бедную девочку-сироту и непрестанно просит Божьего благословения своим наследникам.
Второе завещание написано сыном этого человека и выражает пожелание, чтобы мужская часть его наследников ежедневно изучала Талмуд и чтобы дочери и жена также изучали священное писание. Он хочет, чтобы по крайней мере десятая часть его имущества, а также десятая часть годового дохода семьи были потрачены на благотворительность.
Внук главы рода составил третье завещание. Будучи «современным» человеком, в своем завещании он почти не касается еврейских вопросов: «Надо отправить телеграмму в Париж, – начинается послание, – и отложить похороны до прибытия моего сына». Поскольку он не надеется, что сын станет читать для него поминальную молитву Каддиш, он просит, чтобы наняли образованного человека, который сможет это прочесть. Содержание завещания главным образом посвящено различным выплатам, связанным с его внушительным имуществом, и снабжено советами о том, как управлять семейным бизнесом.
Четвертое завещание составлено уже правнуком старого еврея, который был столь предан еврейским наукам, и для которого первоочередным было то, чтобы его семья жила действительно еврейской жизнью, и отсюда столь патетическое заявление: «Я, сын Морица Бендицона, покидаю этот мир без счастья и без сожаления, но из-за [его] пустоты… Я не могу больше жить, поскольку на земле мне больше нечего делать… Я менял людей и языки как перчатки». Этот человек подписал завещание и покончил с собой.
Конечно, Перец был неправ в своем предположении, что все ассимилировавшиеся евреи стали страшно несчастными. Но он был прав в том, что, когда евреи перестают читать еврейские книги и перестают проявлять благотворительность по отношению к еврейским организациям, они теряют свою связь с еврейским народом. Как писал Герман Вок в своей духовной биографии «Это мой Бог»: «[Евреи, которые ассимилируются]… теряют свою связь с иудаизмом, вот и все; теряются по дороге, которая поглотила гораздо больше евреев, чем гитлеровский террор. Конечно, они продолжают жить своей людской жизнью, но с военной точки зрения нет особой разницы между тем, была ли дивизия уничтожена или же она рассеялась по горам и весям, посбрасывав с себя свою униформу». [116]
116
Герман Вок, «Это мой Бог» (Boston Little, Brown,1991); пылкий призыв Вока против ассимиляции евреев можно прочесть на стр. 229–235.