Шрифт:
– Почему же? – раздался спокойный голос Игнатова. – Судя по лицу господина Каленина, он принес вам недобрые вести. И потом, вы, полковник, вероятно, хотите знать все детали моего плана? С удовольствием их сообщу. Но только в присутствии этого молодого человека, – Игнатов беззаботно улыбнулся, – считайте, что это мое первое требование. Потом будет и второе, и третье, и, уверяю, вы будете их скрупулезно выполнять. Все до единого! А присутствие господина Каленина при нашей беседе вовсе не блажь. Во-первых, он имеет доступ к главному уху Государственной думы. А во-вторых, он будет гарантом от всяких неожиданностей, которые вы можете учинить по причине профессионального слабоумия... Не надо изображать обиду, полковник. – Игнатов этой фразой среагировал на изменившееся выражение лица того, кого все числили старшим в этой компании. – Я ведь все про вас знаю: вы попали в КГБ при Бакатине [7] , профессиональной подготовки не имеете. Вы такой же чекист, как я – Папа Римский! Поэтому не скрипите зубами, а спрашивайте, причем в его присутствии. – Игнатов кивнул на Каленина. – И кстати, имейте в виду, что у вас в распоряжении меньше трех часов. Следующая неприятность произойдет ровно в пятнадцать десять. Торопитесь!
7
Бакатин Вадим Викторович – политик времен перестройки. После провала антигорбачевского путча в течение двух месяцев возглавлял КГБ СССР. Прославился тем, что передал американцам всю систему прослушивающих устройств, установленных в американском посольстве в Москве.
В этот момент раздался звонок телефона правительственной связи, и Грачев, который на протяжении всего пребывания Игнатова в его кабинете не произнес ни слова, нервно снял трубку и почти тут же протянул ее старшему:
– Вас.
– Слушаю, Дергун, – произнес тот, кого Игнатов называл полковником. Он минуту молча слушал, а потом, бросив трубку, спросил Грачева: – Приемник есть? Нужен FM-диапазон, станция «Сити звук».
– Есть! – Грачев кинулся в заднюю комнату и вытащил видавший виды японский двухкасетник. Он что-то покрутил на панели, и в комнате зазвучал характерный фальцет, принадлежащий Дмитрию Быкину – ведущему многочисленных теле– и радиопрограмм, который ежедневно в это время вел популярную и скандальную программу «Секс в эфире».
– ...получили на наш электронный адрес сегодня в двенадцать часов двадцать одну минуту, – вещал Быкин. – В анонимной информации сообщается, что в Москве планируется в течение недели совершать ежедневно по два теракта, причем каждый последующий будет разрушительнее предыдущего. Мы располагаем сведениями из этого же источника, что первый взрыв уже произошел где-то на юго-западе столицы. Правда, официальной информации на этот счет мы не имеем. Нам неизвестно, какие требования выдвигают террористы. Но эти требования существуют, и руководство страны о них знает.
На этой фразе все присутствующие повернули головы и посмотрели на Игнатова, который невозмутимо разглядывал свои мощные морщинистые ладони, соединенные наручниками, будто высматривал линию судьбы, конфигурация которой, судя по безмятежному выражению лица, его явно устраивала.
– Повторяю для тех радиослушателей, которые только что присоединились к нам: мы прервали нашу программу, посвященную психологии педофилов, – продолжал Быкин, – и пытаемся прямо сейчас, в прямом эфире разобраться, насколько велика угроза терактов. Для этого мы экстренно пригласили в нашу студию эксперта, который уже прибыл и готов дать свои комментарии.
– Это как же вы успели? – пробурчал Дергун, как бы вступая в диалог с ведущим.
– Я обращаюсь к депутату Государственной думы Владлену Краснову, – продолжал тот и, будто бы отвечая Дергуну, добавил: – Господин Краснов находился буквально в двух шагах от нас, в Театре Советской Армии, где встречался с избирателями, поэтому и откликнулся мгновенно.
В этот момент Игнатов довольно громко и вызывающе засмеялся, чем вновь вызвал глухое недовольство присутствующих.
– Владлен Александрович, – затараторил Быкин, – простите, что оторвали вас от депутатских дел, но ситуация явно носит чрезвычайный характер...
– Да бросьте вы! Какие уж тут извинения! – задорно отозвался Краснов. – Мы только что обсуждали с избирателями проблему ответственности власти за безопасность граждан. Они возмущены! Смотрите, каждый день в стране что-нибудь да случается: то самолет упадет, то пожар, то жуткая автокатастрофа. Где власть, я спрашиваю?
– Вы полагаете, что автокатастрофы – это тоже власть?
– А кто? Мы с вами, что ли? Дороги отвратительные! Гаишники – сплошь взяточники! Вот у вас, господин Быкин, в сценарии фильма... название запамятовал... выведен образ милиционера-насильника. Он кто, этот милиционер? Он прежде всего власть! И он же насильник. Вот так у нас везде...
– Владлен Александрович! Мы сейчас не о моем сценарии. Мы про угрозу терактов...
– Вот я и говорю: власть опять оставляет нас один на один с террористами. Она так и не научилась защищать своих граждан, которые гибнут под террористическим натиском...
– Ишь ты, как красиво излагает! Слово-то какое подобрал – «натиск». – Это был комментарий Игнатова, и все раздраженно глянули в его сторону.
– У нас пока нет точных сведений, верна ли информация о взрыве, – послышался из радиоприемника голос Быкина.
– Какие еще сведения вам нужны? Существует угроза, причем реальная. Мы стоим перед лицом нового витка террористического насилия! Власть, по уже сложившейся трагической традиции, бездействует!
– Я ради справедливости еще раз должен повторить, что мы пока имеем только анонимное обращение с угрозами. Может быть, это всего лишь дезинформация, рассчитанная на дестабилизацию...
– Даже если так, то почему дезинформаторы до сих пор не выявлены? Почему вообще это становится возможным? Вам кажется нормальным, что сведения о готовящихся преступлениях скрываются от граждан?