Через затянутый туманом лес ехали медленно. Стрелка компаса придерживалась строго одного направления и почти не дрожала.

– Ты сказала этому парню на лошади, что мы пришли за своим, - неожиданно проронил Маккена.
– А если это не так?

– Это твоя дочь. Человеческое дитя. Ее дом - среди людей.
– Рэй нахмурилась: - Или ты мне чего-то не сказал?

– Эбигейл, - Джон поджал губы, - моя жена тяжело болела. Врачи не смогли сделать ничего. Говорят... Кое-кто говорит, что она искала помощь и здесь, на Другой стороне.

– И пообещала им свою дочь в обмен на жизнь, - закончила за него Керринджер. Маккена кивнул. На его лице явственно читалось облегчение от того, что страшные слова произнес не он.

– Твоя жена умерла, - жестко сказала Рэй.
– Даже если сделка была, им не за что брать плату.

Постепенно лес редел. Туман отступал, а равнина снова начала топорщиться холмами. Деревья карабкались по их склонах, цепляясь корнями за скудную почву. Ольха, тис, и дикие яблони вытесни здесь лесные дубы и сосны.

Речушка брала начало где-то в верховьях, где наружу выходила гранитная порода. Петляя, водный поток пробил себе путь по каменистым склонам, а дальше, набирая силу, тек в низине, у подножья холмов. Рэй уверенно вела внедорожник по берегу. Длинные листья болотных ирисов скреблись в стекло пассажирского окна.

Позже холмы раздались в стороны, темная от их тени низина превратилась в плоскую равнину. Заточенная прежде в каменные берега, река здесь разлилась шире, Желтые ирисы остались в холмах, на равнине кромку воды облюбовал камыш.

Там, где берег полого спускался к воде, черноволосая женщина полоскала в воде белье. Джон Маккена уставился на нее пораженно, словно даже представить себе не мог, что на Другой стороне кто-то занимается такими вещами, как стирка.

– Твою мать, - выругалась Рэй и остановила машину. Потом обернулась к Маккене: - то баньши. Вестница смерти. Если она показалась людям, жди, что кто-то скоро умрет.

– Кто-то из нас?

– Не обязательно, - Рэй вышла из машины, захлопнула дверцу.

Прачка даже не обернулась на звук. Отсюда Керринджер видел только, как полощется в белых руках какая-то темная тряпка.

Женщина вздохнула и подошла ближе. За ней на некотором отдалении держался Маккена. Ботинки Рэй скользили на влажных камнях.

Баньши подняла голову, только когда Керринджер подошла почти вплотную. Иссиня-черные пряди облепили белое лицо, видно было только, что щеки сиды блестят от слез.

Рэй склонила голову в почтительном приветствии. Парчовые рукава платья баньши были испорчены водой и перепачканы речным песком.

– О ком ты плачешь, госпожа?
– тихо спросила Керринджер.

– Ты тоже будешь плакать о нем, - разомкнулись губы сиды, искусанные и обветренные. Тонкие сильные руки выхватили из воды темную ткань. Рэй осеклась на полуслове. Она разглядела вышивку.

Раньше эта рубаха была охряной и щедро украшенной замысловатой вязью узоров. За стилизованными оленями по тканевому полю гнались гончие, и погоня эта была замкнута в вечное кольцо по вороту и подолу. Баньши снова опустила рубаху в воду. От ткани поплыло отчетливо различимое красное пятно.

– Когда? Как?
– отрывисто спросила Рэй.

– На красном вересковом поле, - пробормотала баньши и опустила голову. Сказала тихо, но разборчиво: - Уходите.

Рэй коротко кивнула и, ухватив, за рукав Маккену, торопливо зашагала прочь. Пророчиц с холмов ни в коем случае не следовало злить.

– Что это было?
– прошептал мужчина

– В машине, - резко отозвалась Керринджер.

И только опустившись на водительское сиденье, она позволила себе откинуться на подголовник и закрыть глаза.

Рейчел Керринджер знала, кто носил охряную рубаху с вышитыми на ней оленями и гончими. Она прекрасно помнила эту вышивку, к которой прижималась лицом, чтобы укрыться от порывов ветра, несущегося навстречу Дикой Охоте.

– Радуйся, - сказала она Маккене.
– Баньши не напророчила смерть ни тебе, ни твоей дочери.

– А кому?
– негромко спросил тот.

– Не важно, Поехали.

К вечеру холмы остались за спиной. Река стала широкой и полноводной.

– Скоро, - сказала Рэй и закурила. Предчувствия никогда не подводили ее. Скоро. Она нервничала. Слишком легко, слишком просто они продвигались по другой стороне. Никаких обманных чар, никаких мороков, никакой уходящей из-под колес земли. Вообще ничего. Только один раз им сообщили, что хозяева не рады гостям. Все это отчетливо пахло западней. Только вот Рэй не взялась бы судить, кто и на кого начал охоту.