Теории я знал немало: из книг, из журналов, из рассказов других смотрителей, даже из фильмов. Но при этом я не мог представить, как такое возможно. Покинуть родную планету ради неизвестности, ради пустоты - совсем не мой метод.

– При чем тут космос?

– При том. Ты знаешь, что такое космические корабли?

– Ну... что-то вроде искусственных звезд?

– Это скорее спутники, ну ладно, будем объяснять образно, - вздохнула она.
– После определенного времени эксплуатации эти корабли перестают работать - вроде как звезды гаснут. Неуправляемые корабли, спутники и уж тем более станции очень опасны, они могут упасть где угодно. Поэтому их возвращают на Землю... Нет, не совсем так. Их уничтожают: вводят в земную атмосферу, там звезды по большей части сгорают. Но все равно остаются осколки, которые падают в специально отведенный район Тихого океана.

– Сюда, - прошептал я.
– Чем больше я узнаю, тем больше удивляюсь: как это вы до сих пор не развалили планету? Почему бы не отсылать эту рухлядь в космос? Зачем портить океан? Я уже молчу про цель этой ерунды. Вы собственную планету не знаете, а в космос намылились!

– Кароль, прекрати, - холодно произнесла моя смотрительница.
– Лично я не имею никакого отношения к космосу. Я не знаю, почему мусор надо сгружать на своей же планете.

– Извини. Как давно это продолжается?

– Достаточно давно, не один десяток лет. Преимущественно сюда сбрасывают отслужившие свое корабли, но однажды затопили целую орбитальную станцию. Считалось, что это безопасно, что все осколки прокаливаются в атмосфере и на дно падают обожженными кусками металла. При таких температурах ничто не могло выжить!

– А вот выжило!

– Ты думаешь, что все эти существа... это вроде как инопланетяне?

– Нет, конечно, - фыркнул я.
– На осколках - не на всех, но на некоторых - было нечто более примитивное. Но это нечто изменило воду, а вода изменила все остальное. Это не дело одного дня, изменения продолжались годами и продолжаются до сих пор. Судя по тому, что я увидел, акула - самое совершенное существо под водой. Пока.

– Ты видел других акул?

– Нет. Вообще, территория изменений пока более-менее ограниченна, но расширяется.

– И что делать?

– Не знаю.

Она закончила перевязку и ушла мыть руки. Я осмотрел свою шею в зеркало и остался доволен: Лита была бы хорошим врачом, если бы не встретила меня.

Она вернулась с металлическим стаканом, до краев наполненным чем-то густым.

– Выпей. Ты наглотался этой воды, лучше перестраховаться.

Я не стал даже спрашивать, что это такое, выпил залпом да и все. Потому что воды я и правда наглотался и не хотел рисковать.

– Нам нужно больше сведений, - вздохнула Лита.
– Тебе придется туда вернуться.

– Знаю, но... Дело будет продвигаться медленно: придется так чистить жабры после каждого заплыва.

Новость эта, кстати, меня совсем не радовала. Дышать слизью было противно, больно и небезопасно.

Однако Лита удивила меня:

– С этим проблем не будет. Я ведь сказала, что в наше распоряжение предоставили новейшее оборудование. Среди прочего там есть специальный фильтр, защищающий жабры. Он предназначался для случаев, когда зверям придется плавать не в воде, но сейчас он нас спасет.

Мне стало любопытно: если не в воде, то где еще мы должны были плавать?!

– Еще рядом с лазаретом есть специальная комната, - продолжала моя смотрительница, - там ты сможешь вымыться. Нельзя допустить, чтобы ты разносил заразу по океану. И еще... несколько существ тебе придется сфотографировать, это будет доказательством твоих слов.

– А что, так не поверят?

– Ты же знаешь, какими твердолобыми могут быть некоторые в Совете. Они считают, что это мелочи, поскольку люди еще не пострадали. А как люди могут пострадать, если тут много лет судоходство запрещено?

– А когда начнутся нападения на людей, будет уже слишком поздно, - кивнул я.
– Хорошо, я сделаю снимки.

– Завтра я дам тебе фотоаппарат и покажу, как им пользоваться, это очень просто, ты справишься.

– Завтра? Почему не сегодня, времени же хватает!

– А что, я не сказала?
– с показательным удивлением спросила Лита.
– Из-за лекарства ты отключишься минут через пятнадцать.

– Очень мило!

– Не дуйся, а то бинты лопнут. Можешь лечь в моей комнате, я пока побуду наверху.

Я не стал спорить, чувствуя, как по венам расползается свинцовая тяжесть, в голове появляется странный гул, чувства притупляются. Поделом мне: впредь не буду пить первое, что дадут.

***

– Понимаешь теперь?
– Лита посмотрела на меня, отбросив с лица непослушную прядь.

Я вспомнил, что мне снилось этой ночью, и смутился. Она, к счастью, ничего не заметила сквозь мою чешую.

– Кароль?

– Понимаю, конечно.

Разобраться, как работает фотоаппарат, смог бы даже зверь первой серии: всего одна кнопка ведь! Наводи да снимай. Собственно, для зверей первой серии все это богатство и предназначалось - на них шел основной расчет.