— Нет слов! — восхитился Диего, прижимая пальцы к губам.

— Что ты себе позволяешь? — Мисолина буквально тряслась от бешенства. — Вообще-то это мои гости.

— Были твои, стали общие. Я тоже хочу развлекаться. Между прочим, сестрёнка, скоро к нам присоединится ещё один гость. Мы с Сантаной его ждём. Да, кстати, все знакомы с Сантаной? Вроде все, — Эстелла тараторила без остановки.

— А я не зна-ал, что ты така-ая, — надменно протянул Луис.

— Какая такая?

— Такая наглая.

— Хм, а я вот не знала, что ты такой занудный, — парировала Эстелла, театрально зевая. — А можно мне пирожное? Я есть хочу!

Она схватила с подноса крошечное пирожное и целиком затолкала его в рот, перемазав руки и подбородок кремом. У Мисолины язык отнялся окончательно. Сантана исподтишка поглядывала на Диего, но, заметив, что он не сводит глаз с эстеллиной сестры, отвернулась.

Как раз в этот момент зазвенел колокольчик.

— А вот и наш гость пришёл! — обрадовалась Эстелла.

Данте в нерешительности топтался у калитки и хотел уже сбежать, но увидел, что на звон колокольчика кто-то идёт. Отступать было поздно. Калитку открыла миловидная девушка в белом чепчике и переднике.

— Ты к Эстелле? — спросила она.

— Да, — робко отозвался мальчик.

— Тогда проходи.

Служанка впустила Данте внутрь и закрыла калитку.

— Идём со мной.

Данте пошёл следом за Либертад, не чувствуя ног. Никогда в жизни он не был в таком шикарном доме. «Ла Пиранья» не была лачугой, но сравнению с домом алькальда явно не подлежала. Первым делом Данте уловил тонкий аромат лаванды, издаваемый небольшим парфюмированным фонтанчиком по центру гостиной. Мальчик с наслаждением втянул запах носом. После взгляд его упал на огромный расписной камин, где красовалась статуэтка: два ангела, чёрный и белый, прижимались друг к другу крыльями. Белая ангел держал в руках лилию, чёрный — меч. Широченная мраморная лестница уходила ввысь. Пол украшал зелёный ковер, вокруг которого сгрудились четыре диванчика-канапе. Данте не ожидал, что будет столько народу. Шесть человек! Все примерно их с Эстеллой ровесники. Данте чуть в обморок не грохнулся, когда вся толпа дружно воззрилась на него.

— Сеньорита Эстелла, это к вам, — Либертад указала на Данте.

Эстелла, подойдя к мальчишке, взяла его за руку и повела за собой.

— Знакомьтесь, это мой друг Данте, — представила она. — А это моя подруга Сантана, моя сестра Мисолина и её друзья: Диего, Луис и Соль.

— Здравствуйте, — промямлил Данте, чувствуя себя всё глупее. Ну зачем, зачем он сюда пришёл?

От волнения Данте не сразу увидел, что его подруга и ещё одна девочка выглядят странно. Эстелла усадила мальчика рядом с собой, сунув ему в руки чашку с чаем.

— Угощайся.

Дети пристально рассматривали новенького. Особенно вылупился на Данте Луис.

— Чего ты уставился? — не выдержал Данте.

— Ничего. Просто думаю, а кто ты такой? Никогда тебя не видел раньше. Как твоя фамилия, говоришь?

— Тебе-то какое дело?

— Большое. Папа говорит, что нельзя общаться с людьми, титулов и фамилий которых ты не знаешь, — Луис вздёрнул нос.

— Неужели? — Данте сделал скучающее лицо. — А я вот не привык разговаривать с людьми, лица которых не вижу. Не помешало бы тебе причесаться, прежде чем выпендриваться.

Все девчонки, исключая Мисолину, прыснули со смеху. Луис был обескуражен.

— Не стоит так со мной разговаривать. Мой отец дипломат, между прочим.

— Эка невидаль! — Данте демонстративно отвернулся.

В общем-то, всё оказалось не так плохо, как Данте предполагал изначально. Его наряд гаучо не вызвал неодобрения по одной простой причине — Эстелла и её подружка были одеты ещё хуже. Компания Мисолины решила, что они все специально так сговорились. И они приняли Данте за своего, только не могли понять чей он сын. У мальчика во внешности и манерах присутствовало некое врождённое изящество, которое давало ему фору. И благодаря его белой коже и тонким пальцам, каких не встретишь у простолюдинов, дети не усомнились в его непростом происхождении. Данте показалось это забавным, и он принял правила игры.

В конце-концов, прикидываться аристократом не так уж и сложно, а после того, как Луис, окончательно обнаглев, водрузил свои ноги в туфлях из крокодиловой кожи прямо на журнальный столик, Данте засомневался в его воспитанности. Он, выросший среди батраков и рабов в доме неграмотного Сильвио, и то знал, что ноги на стол класть нельзя. Но Луис явно чувствовал себя принцем и считал, что ему всё дозволено.

— Убери ноги со стола, — сказал Данте.

— Почему это?

— Потому что это стол, а не подставка для ног, — терпеливо объяснил Данте.

— Вот именно, — поддержала Сантана. — Хвалишься своими родителями и манерами, а сам кладёшь ноги на стол.

— Что хочу, то и делаю, — упёрся Луис.

Все замолчали, но не прошло и минуты, как стол, на котором лежали ноги Луиса, вдруг подпрыгнул, скрипнул ножками и сам уковылял к соседней стене. Луис в ужасе поджал ноги. Дети взвизгнули. Все, кроме Эстеллы. Она, мигом сообразив что произошло, лукаво ухмыльнулась.

— Чт-т-то эт-т-то б-б-было? — заикался Луис.

— Тебе же сказали — убери ноги со стола, — ответила Эстелла. — Ты не послушался.