Эстелла об этом не догадывалась, не ожидая, что дядя подключит Маурисио, который не особо ему импонировал.

Когда багаж был упакован и запихан, Эстелла, кое-как перекусив фруктами, отправилась в путь, напоследок взяв с Ламберто слово заботиться об Алмазе и Жемчужине.

Чем дальше экипаж удалялся от Байреса, тем чаще билось сердце Эстеллы. Ехать двое суток. Эстелла была вся на взводе, впервые ощутив как длинна эта дорога. Страшное слово «чума» — болезнь, которую прозвали «чёрная смерть», пугало её чуть ли не до судорог. Воображение рисовало жуткие картины: вымерший город, стаи мух, кружащие над трупами, чёрные гробы и в одном из них Данте — бледный, с застывшим лицом и растрёпанными смоляными волосами. Только бы он был жив! Да, в случае эпидемии от болезни никто не застрахован, но это не значит, что все умрут поголовно. Только бы Данте избежал этой болезни! Она терпела издевательства Маурисио, обрекла и себя, и Данте на муки ради того, чтобы сохранить ему жизнь. Но чума не оставила выбора. Если он заболеет, всё это потеряет смысл, и жертвы её будут напрасны.

Изнемогая от тревоги, Эстелла откинулась на спинку сидения. Надо успокоиться, она должна приехать в адекватном состоянии. Неизвестно что её ждёт в городе. Да и куда идти по приезду? В дом Роксаны? Нет, боже упаси! По словам всё той же бабушки, Роксана окончательно съехала с катушек, когда Арсиеро сняли-таки с должности алькальда. Городом теперь управлял Алехандро Фрейтас — симпатичный мужчина лет сорока пяти, бездетный вдовец. Роксана вздумала устроить новому алькальду приём в особняке. Приём столь любезный, что это удивило многих. Как бывшая первая дама, она, напротив, должна была бы поддерживать своего мужа, а не обхаживать его политического конкурента. Берта сочла, что Роксана положила на сеньора Фрейтаса глаз, поставив на Арсиеро крест. В одном из писем бабушка недвусмысленно намекнула Эстелле: как бы Арсиеро не отправился на тот свет следом за Хорхелиной. Но Эстелла не верила, что Роксана способна Арсиеро убить, хотя в последнем письме Берта сообщила: тот «хворать стал часто и деньки его сочтены».

В особняке на Бульваре Конституции нынче жили Роксана, Арсиеро, Эстебан с Либертад и слуги: Урсула с её мужем Альфредо, пожилой конюх и Лупита с сынком Дуду, который вымахал в здорового детину. Эстелла не хотела туда ехать. За пять лет она отвыкла от хамства.

Во дворце Фонтанарес де Арнау с ней обращались ласково и уважительно все, исключая Маурисио. И снова терпеть унижения, слушать вопли матери? Ну нет!

Бабушка поселилась в доме Альдо Адорарти и жила своей жизнью, полной тихих семейных радостей. Супруг её уговорил Джованну с мужем и сыном перебраться в город и теперь они жили все вместе. Ехать в этот чужой дом в качестве приживалки Эстелла тоже не хотела.

Но не останавливаться же ей в доме Сантаны! Сантана сейчас была предоставлена самой себе — Норберто и Амарилис частенько куда-нибудь уезжали. Конечно, Эстелла могла бы напроситься к ней в гости, но ей не позволяла гордость. Смутно она подумала о «Маске». На крайний случай можно остановиться там, хоть это тяжело и больно. Был ещё замок Рейес. Кроме Чолы и пары слуг, что следили за хозяйством, там никто не жил. Матильде, пару лет назад выйдя замуж за латифундиста Хосе Деметрио Гонсалвеса, уехала в Мадрид, где её изредка навещал Маурисио, бывая там по работе.

Эстелла решила ориентироваться по обстоятельствам: пойдёт либо в «Маску», либо в замок Рейес, но оповещать родственников о своём приезде она не будет. Берта же вся испричитается, узнав, что Эстелла проигнорировала её письмо.

Девушка поглядела в окно — кусты, кусты, кусты и деревья, трава и снова кусты — пейзаж не менялся, а дело уже клонилось к ночи. Вскоре они должны уже доехать до первой остановки — таверны «Весёлая тётушка».

«Где же ты сейчас, мой Данте? Как же мне тебя не хватает!», — подумала Эстелла. Да её ли он? Наверное, уже нет, давно забыл о ней. Может, у него теперь жена, семья. Пять лет — срок немалый.

Эстелла не знала ничего о судьбе Данте. Последнее, что она слышала о нём — то, что сказал ей Клем в день смерти Пии. Данте исчез, отдав ей лошадей и волшебный перстень. Хоть Эстелла и намеревалась искать его, но с чего начинать, она понятия не имела. Наверное, придётся поехать в «Лас Бестиас» и расспросить Клема о Данте. За столько лет он должен был что-то узнать.

Поздно вечером экипаж остановился у таверны «Весёлая тётушка» — невзрачного деревянного здания с плоской крышей и облезлыми кустиками акаций у входа.

Внутри таверна оказалась тесным помещением, обитым досками, с множеством столов и лавок, расставленных как попало. В верхние комнаты, предназначенные для ночлега, вела скрипучая деревянная лестница, а за кособокой внутренней дверью была кухонька, где готовилась еда и жутко воняло плесенью и луком.

Хозяйка таверны внешне соответствовала названию «Весёлая тётушка». Она была толстая-толстая, всё время смеялась и что-то жевала. Эстелле она напомнила хозяйку колбасной или кондитерской.

Девушка рассеяно поужинала жареной на углях камбалой, закусив её фруктами и запив мате, и уже собралась идти спать, но внимание её привлекла женщина, зашедшая в таверну. Это была цыганка. Довольно полная, закутанная в тридцать три юбки и шали и увешанная дешёвыми бусами, она вальяжно прогулялась вокруг столиков, предлагая всем погадать.

Перво-наперво она уломала на этот эксперимент сеньора средних лет. Разложив карты, долго изучала их под одобрение его спутников — бородатых и уже охмелевших мужчин. Эстелла не слышала, о чём говорила цыганка, но у неё возникла ребяческая мысль уговорить женщину погадать и ей. Вообще-то Эстелла не верила в такие вещи. Навряд-ли цыганка нагадает что-то умное, но развлечься же можно. Однако, Эстелла так и не решилась подозвать цыганку, пока та сама её не заметила.