Было раннее утро. По веточкам прыгали птички-печники, и Эстелла вздохнула полной грудью. И подумала о Пии: такая молодая девушка и так нелепо погибла от глупой, ничем неоправданной жестокости человека, который был её мужем. Из-за него она больше не увидит рассвет, солнце, траву, не увидит и птичек.

Мысли Эстеллы вернулись к Данте. Где он сейчас? Только бы с ним ничего не случилось. Она вспомнила и о Маурисио, невольно сравнив их опять. Есть мужчины, которые любят женщин. Есть мужчины, которые любят детей. А есть мужчины, которые любят лишь себя. И все они, увы, всегда по разные стороны баррикад. Если бы она, Эстелла, попала в ситуацию Пии, что бы сделал Данте и что бы сделал Маурисио? Сомнений у неё не было: Маурисио поступил бы также, как Клем, и ещё и посмертно унизил бы её за то, что она родила не мальчика, а девочку. А Данте? Данте сохранил бы жизнь ей, кто бы и что бы о нём не говорил и как бы его не осуждали. Всё-таки сердце её не ошиблось, когда выбрало этого дикого мальчика, превратившегося в юношу, что научил её любить и подарил ей настоящую, хоть короткую, но сказку. И Эстелла заплакала, стоя у куста мимозы, вокруг которого жужжали шмели...

Воспоминание о Пии заставило Эстеллу очнуться. Она открыла глаза и увидела, что сидит у секретера. Перо валяется на полу, а пред ней пергамент, заляпанный чернилами. Она хотела написать письмо бабушке и вдруг провалились в прошлое. Как древняя-предревняя старушенция, что вспоминает молодость, ибо больше заняться нечем.

Встряхнувшись, Эстелла отбросила испорченный пергамент, выудив из ящика чистый. Но мысли её блуждали. Бедная Пия умерла такой молодой, не познав ни счастья, ни любви, ни разу даже не надев красивого платья. О дальнейшей судьбе Клема и его семьи Эстелла ничего не знала — Сантана в письмах ни разу больше не говорила о Клементе, а Эстелла и не спрашивала, ещё сердясь на него из-за его твердолобости.

Внезапно в дверь постучали. Это пришла служанка Лея — маленькая, худенькая негритянка с короткими кудряшками.

— Сеньора, для вас письмо, — сказала она.

Эстелла взяла конверт — розовый, разрисованный цветными бантиками — такие обычно присылала бабушка. Это и правда было письмо от Берты, чему Эстелла искренне удивилась — бабушка присылала ей письмо совсем недавно.

Странно, что она отправила ещё одно письмо вдогонку к первому. Неужели что-то случилось?

Поспешно вскрыв конверт, Эстелла прочла коротенькое послание:

«Дорогая Эстелла, я не писала этого раньше, ибо никто не был уверен в том, что происходит. Ответ можешь не присылать, письма не дойдут — городские ворота заперли. В городе чума. Поэтому прошу тебя ни в коем случае, ни под каким предлогом не приезжать в Ферре де Кастильо. Не пугайся, у нас все живы и здоровы, и в доме твоей матери тоже. Целую. Бабушка».

Эстелла, уронив письмо на колени, застыла с широко распахнутыми глазами. Чума... Чума! И первая мысль её была о Данте.

— О, боже мой, боже, только бы он был жив! — прошептала Эстелла и тут же умолкла, поймав удивлённый взгляд Леи. Она забыла, что служанка всё ещё тут.

— Что-то случилось, сеньора?

— Нет... да... Да! Случилось! — вскочила на ноги Эстелла. — Прикажи каретнику готовить экипаж и пришли кого-нибудь, чтобы помог мне собрать вещи. Я еду в Ферре де Кастильо!

И Эстелла ринулась в гардеробную. Она стала охапками вытаскивать из шкафов вещи и бросать их на пол. Плевать на предостережения бабушки и даже на запертые городские ворота! Наплевать! Если понадобится, она подземный ход прокопает, но она туда попадёт!

В девушке вновь взыграла решимость той семнадцатилетней Эстеллы, готовой горы свернуть ради своей любви. Она должна найти Данте. Если он заразился чумой, она тоже ею заразится, и они умрут вместе. Она поедет туда и никто её не остановит. А попробует, так пожалеет, что осмелился встать на её пути!

====== Глава 20. Рыжий лис ======

Отъезд Эстеллы застал Лусиано и Ламберто врасплох, пусть они и не знали о том, что происходит в Ферре де Кастильо — газеты молчали об эпидемии и Буэнос-Айрес спал спокойно.

— Эстелла, но почему такая поспешность? — недоумевал Ламберто, видя эстеллино упорство, когда она яростно помогала слугам запихивать вещи в экипаж. В голове её уже сложился план действий. Она приедет в Ферре де Кастильо, найдёт Данте и увезёт его, а там хоть всё синим пламенем гори. Но Эстеллу била дрожь: зная Данте, она не сомневалась: в экстремальных условиях он может повести себя непредсказуемо.

— Я соскучилась по бабушке и по Сантане, дядя. Я хочу их увидеть, вот и всё, — внешне Эстелла была хладнокровна, но маниакальный взгляд выдавал её.

Ламберто понял: она явно что-то задумала.

— Но вы собрались так скоро, Эстелла, — попытался он её вразумить. — Может быть, что-то случилось в нашей семье?

— Нет-нет, я же объяснила, дядя, я соскучилась по бабушке и подруге. Я не видела их пять лет. Я уезжаю ненадолго, просто мне здесь тоскливо, — сочиняла Эстелла.

— Но вы могли бы подождать пару-тройку дней, и я бы поехал с вами.

— Нет, дядя, я не могу ждать! Дело в том, что у Сантаны что-то случилось, она хочет меня увидеть. Это важно, и она не может рассказать об этом в письме. Ну дядя, пожалуйста, отпустите меня, я вернусь, обещаю.

Ламберто сдался, хоть поведение Эстеллы его и насторожило. И он решил поступить по-своему. Вместе с Лусиано они отправили Маурисио письмо в Рим, где объяснили, что супруга его поехала в Ферре де Кастильо и ведёт себя странно. Поэтому они настоятельно рекомендует ему вернуться и образумить её.