Экипаж остановился у до боли знакомого Данте места — тюремной башни. Жандармы, Эстелла и её дядя обогнули первое здание. За ним располагалась ещё одна башня, поменьше. Здесь находилась жандармерия и здесь же обитали арестованные за мелкие проступки и правонарушения.

Внутрь Данте не пустили — у дверей стоял конвой. Изнемогая от волнения, юноша потоптался на месте, а затем сел у ограды на траву. И стал ждать. Пока он не узнает что с Эстеллой, он и с места не сдвинется. Когда она и её дядя выйдут обратно, он в наглую подойдёт к ним и спросит что произошло. Иначе умрёт от переживаний. Да, Эстелла его больше не любит, но тюрьму, этот ад, она не заслужила. Она разочаровалась в нём, потому что он её недостоин. Он мерзавец, сволочь, никому ненужный выродок. И он не смог уберечь их любовь.

— Эсте... Эсте... девочка моя, что такое с тобой? — Данте прижался губами к обручальному колечку — оно тотчас выпустило струйку дыма, а по татуировкам побежали мурашки. Неужели магия любви ещё жива? Тибурон же говорил, что она умрёт вместе с взаимностью чувств.

Комиссар жандармерии сеньор Ласерда, мужчина с красивыми глазами и холёными усами, сидел в кабинете — тесной комнатке, заставленной стеллажами с пергаментами и папками, и с большим, заляпанным чернилами столом. Откинувшись на спинку кресла, он дымил трубкой.

Эстелла, ни жива, ни мертва, расположилась на стуле напротив, а дядя Ламберто стоял за её спиной. На облезлом диванчике у окна восседала женщина. С длинной шеей, маленькими серыми глазками и полными губами, она напоминала гермафродита. Одетая в простенькое ситцевое платьице и чепец, она бросала на разряженную в шёлк Эстеллу ненавистные взгляды.

— Я не понимаю, зачем здесь я и моя племянница, комиссар Ласерда, — тон Ламберто не терпел возражений. — Что за беспредел?

— Это не беспреде-ел, ва-аше Сия-ятельство, — комиссар растягивал слова, будто мех аккордеона. — Произошло уби-ийство. Умер оте-ец вот этой сеньори-иты, — он указал на мужеподобную девицу в углу.

— А я-то тут причём? — Эстелла смерила неизвестную сеньориту дерзким взглядом. — Я её вижу впервые.

— Дело в то-ом, достопочте-енная марки-иза, что вы гла-авная подозрева-аемая, — извлёк из горла очередную мяукающую фразу комиссар.

— ЧТО? — хором воскликнули Ламберто и Эстелла.

— Да вы из ума выжили! — Эстелла заколотила двумя кулаками по столу.— Вы хоть знаете с кем разговариваете? Я маркиза Рейес! Мой муж — один из самых богатых людей в этом городе! Мой дядя, присутствующий здесь, — она указала на Ламберто, — помощник законодательного министра при дворе вице-короля. Мой дедушка — второй советник вице-короля. Да как вы смеете обвинять меня в убийстве неизвестно кого? Я даже животное ни одно не убила, не то что человека!

Тирада Эстеллы не вызвала у комиссара никаких эмоций, верно, на своём веку он понаслушался немало.

Зато девица в углу вдруг выдала:

— Не смей отпираться, мерзавка! Маркиза, тоже мне! — голос её напоминал собачий лай. — Ты убила моего отца! Тебя видели! Ещё и прикидывается святой!

Эстелла впилась ногтями в ладони — так захотелось ей надавать этой девице тумаков. Дядя Ламберто положил ей руку на плечо, подбадривающе сжимая его.

— Сеньорита, не смейте голословно обвинять мою племянницу в чём бы то ни было и оскорблять её! — резко оборвал он.

— Эта сука убила моего отца! — не унималась та.

— Я никого не убивала, а сука твоя бабушка, — выплюнула Эстелла, трясясь от ярости. Ну и тварь!

— Комиссар Ласерда, — строго взглянул на главу жандармерии Ламберто. — Я требую уважения ко мне и к моей племяннице. Если эта женщина не умеет держать свой язык за зубами, я требую удалить её отсюда. Мы не обязаны слушать вопли сумасшедших.

— И не подумаю молчать! Я не сумасшедшая! А эта тварь в шелках сдохнет на гильотине! — и девица нагло ухмыльнулась.

— Сеньори-ита Кассерас, помолчи-ите немно-ого, — лениво протянул комиссар. — А то я позову конво-ой.

Сеньорите Кассерас пришлось умолкнуть. А Эстелла мигом воспылала к ней жгучей ненавистью.

— Я требую объяснений, комиссар, — грудь Ламберто гневно вздымалась. — На каком основании вы задержали мою племянницу? На каком основании эта женщина её оскорбляет? И о каком убийстве идёт речь? Это произвол! Я буду жаловаться министру вице-короля! И вы вылетите из этого кресла, как орех из скорлупы!

В ответ на все угрозы комиссар лишь зевнул. Открыв ящик стола, он извлёк скрученный в трубку пергамент. Протянул дяде Ламберто. Тот развернул его и углубился в чтение. По мере изучения документа лицо его сначала посинело, потом побелело, а затем пошло красными пятнами. Комиссар, безразличным жестом налив из графина воду, выпил её залпом.

— Может мне кто-то объяснить, наконец, что я тут делаю и в чём вообще меня обвиняют? — со злостью прошипела Эстелла.

— 27 июня прошлого го-ода, — вяло начал комиссар, — в туалете одного из кабако-ов на улице Баррьо де Грана, что напро-отив казино «Червонная дама», был найден труп мужчи-ины с двумя ранениями в области живота и па-аха, от которых он и сконча-ался. Это был сеньор Фелиппе Кассерас — отец вот этой девушки, — указал на мужеподобную сеньориту комиссар. — Свиде-етели утверждают, что сеньор Кассерас зашёл в туале-ет вместе с дамой. Они та-ам уединились, а пото-ом она, нанеся ему ране-ения осколком зеркала, кото-орый тоже найден на месте преступле-ения, выбежала на улицу. Тамошние проститутки уверя-яют, что девица была не местная, скоре-ей всего залётная бабочка, кото-орая ловила клиентов сама по себе. Полгода мы шли по сле-еду, опрашивали свиде-етелей и, наконец-то, пришли к вы-ыводу, что описание убийцы по-олностью совпадает с ва-ашим.