— Не, один я туда не пойду, — заартачился Клем. — Я там никого не знаю и не знаю что говорить, когда они спросят, откуда я эту девицу притащил. Так что не неси чепуху. Бери девицу и пошли вдвоём. Тем более, это ты всё затеял.

— Но.. вдруг там Эстелла? — промямлил Данте. На глаза у него опять навернулись слёзы. — Я не хочу с ней встречаться.

— Ты ж сам говорил, что она теперь живёт в другом доме, с тем аристократом.

— Да, она живёт там, но... вдруг она сейчас тут? — привёл последний аргумент Данте.

— Вероятность такой ситуации именно в этот день и в эту секунду — один к ста. Сомневаюсь, что мы попадём в эту единицу.

Крыть Данте было нечем. Вытащив Мисолину из экипажа, он взял её на руки и они с Клементе позвонили в колокольчик у калитки.

Либертад рот открыла, подойдя к ограде и увидев Данте, на руках у которого лежала вся зелёная Мисолина. И с ними был ещё какой-то незнакомый светловолосый парень.

— Чего это всё значит? — спросила Либертад грубоватым тоном.

— Здравствуйте, сеньорита, — Клементе попытался быть вежливым. — Мы тут случайно выручили из неприятности вот эту девушку. А Данте уверен, что она живёт здесь. Она упала в обморок и мы её привезли.

— Да какая я вам сеньорита? — отмахнулась Либертад. — И вообще-то сеньорита, то есть сеньора Мисолина тут больше не живёт. Она живёт в доме своего мужа, — уточнила горничная.

— Её муж умер, — не стал ходить вокруг да около Данте. — Так куда мне её нести?

Либертад, пребывая в оцепенении, впустила Данте и Клементе в дом. Открыла парадную дверь, и Данте аккуратно внёс туда Мисолину. Клем шёл чуть позади, растеряно глядя в пол и чувствуя себя не в своей тарелке.

Первой, с кем юноши столкнулись в гостиной, была Берта. Напевая песенку про ядовитого паука, она поливала кактусы из розовой лейки с цветочками. На шум повернула голову и так и застыла с лейкой в руках.

— Сеньора, тут эти господа... — начала Либертад, но Берта её прервала.

— Что такое? Чего опять этот человек тут делает? — Берта помахала лейкой в сторону Данте.

— Ну так я и говорю, сеньора Берта, — растолковывала горничная, — тут эти господа принесли сеньориту... то есть сеньору Мисолину. Она без сознания, и они говорят, что её муж вроде как умер.

— ЧТО-О-О? — Берта шмякнула лейку на журнальный столик и выпятила подбородок, придав лицу грозный вид. — Ну-ка ты, убийца, — она взглянула на Данте, — признавайся чего ты сделал с Мисолиной?

— Вы ошибаетесь, сеньора, — вместо Данте ответил Клем. — Мы ничего с ней не делали. Она попала в историю, а её мужа, в общем... его убили, а мы принесли её сюда, потому что Данте сказал, что это сестра его жены.

— Какой такой жены? — взбесилась Берта, раздуваясь как рыба-ёж. — Эстелла замужем за Маурисио Рейесом, понял, мерзавец! Так что никогда к ней не подходи!

— Куда мне её отнести? Скажите, где мне её оставить, и я уйду, — тихо молвил Данте, игнорируя выкрики Берты. Ему, конечно, не привыкать к ненависти, но зачем, зачем Клем вытащил его из петли?

Либертад поманила Данте на второй этаж, что Берту отнюдь не обрадовало.

— Смотри там в оба, — велела она служанке. — Как бы этот ирод чего не натворил. А то подожжёт дом или насыплет отравы под ковры, чтоб мы все тут померли.

Данте, смерив её грустным взглядом, ничего не ответил и пошёл следом за Либертад.

Дверь в девичью спальню Мисолины оказалась заперта на ключ, поэтому Данте ещё с четверть часа простоял с Мисолиной на руках — Либертад шарила по дому в поисках запасного ключа. Наконец, дверь в комнатку, оббитую выгоревшим зелёным жаккардом, была открыта и Данте водрузил девушку на кровать, высокую, с изящной спинкой и ножками, укрытую балдахином из прозрачной вуали — настоящее белое облако.

— Ей бы лекарь не помешал, — сказал Данте, глядя на Мисолину, которая напоминала труп в гробу.

Данте обернулся к Либертад. Однако, взгляд горничной был прикован к комоду розового дерева с нарисованными на нём маками. Там стоял портрет Мисолины в чёрной рамке, перетянутый по диагонали чёрной лентой, где красовалась надпись: «Покойся с миром. Аминь». Рядом стояла зажжённая свеча.

— Что это? — обалдев, Данте заговорил шёпотом.

— Откуда ж я знаю? — так же шёпотом ответила Либертад. — Я в эту комнату не заходила с тех пор, как сеньорита Мисолина замуж вышла. Сеньора Роксана её заперла да не велела тута убираться. Кто-то видать поставил сеньорите свечку за упокой.

— Семейка дебилов! — не сдержался Данте и стремглав направился к двери. Надо уходить отсюда быстрее. Атмосфера в этом доме давящая, его тут все ненавидят, да и друг друга тоже.

Либертад, убрав свечу, сорвала чёрную ленту с портрета Мисолины и вынула его из траурной рамки.

Данте спустился вниз, намереваясь сбежать, но в гостиной уже собралась куча народа. И самое плохое — здесь была Эстелла. Произошло то, чего он и боялся. Эстелла стояла рядом с Бертой и стройным блондином в чёрном. «Кажется, это её дядя», — припомнил Данте. С ними находился ещё один мужчина, Данте незнакомый. То был представительный брюнет с пышным хвостом и холёными усиками и бородкой. Клементе, чуть поодаль от остальных, яростно жестикулировал в компании Сантаны, одетой в нежно-голубое платье в синий горошек.