— Но ведь я пришёл не просто так.

— Нет? — Эстелла поднялась с пола. — Зная тебя, я уже ничему не удивлюсь. Так зачем ты пришёл?

— За тобой.

— За мной?

— Да, я хочу тебя отсюда забрать. Пойдём со мной.

— Куда?

— Куда? Да какая разница? Куда угодно! Я думаю, нам надо убежать отсюда, в другой город, в другое королевство, на другой континент, в конце концов! Иначе нас так и будут преследовать, — затараторил Данте. — Давай, собирайся, моя милая, пойдём отсюда.

Эстелла отвернулась, разглядывая в полусумраке гобелен на стене.

— Кто тебе сказал, что я куда-то с тобой пойду? — она старалась придать голосу нейтральный оттенок, но волнение было сильнее, и он дрожал как струна.

— Как это кто мне сказал? — усмехнулся Данте. — Мне этом говорили твои глаза, твоя кожа, когда мы любили друг друга.

Эстелла вцепилась ногтями себе в запястье.

— Ты ошибаешься, — жёстко молвила она. — Я никуда с тобой не пойду, Данте. Ни сейчас, ни потом. Я останусь здесь.

Данте сощурил глаза.

— А-ха-ха! Как смешно! Эсте, ну прекрати, сейчас не время для шуток.

— Я не шучу. Я останусь здесь, в этом доме, со своим мужем.

— Но твой муж я!

— Тише, не кричи, весь дом разбудишь, — Эстелла говорила ровным, безразличным тоном, словно зачитывала биржевую сводку. — Услышь меня, Данте, и пойми: всё, что было между нами, осталось в прошлом. Я тебе сказала об этом, когда ушла с Маурисио. Наши дороги на этом этапе расходятся. Теперь каждый из нас пойдёт своим путём, станет жить своей жизнью, жизнью новой. Так вот, в моей новой жизни для тебя места нет.

У Данте на виске быстро-быстро билась жилка, а сердце то уходило в пятки, то подкатывалось к горлу. Что она говорит? Она сошла с ума что ли? Не помня себя, он схватил Эстеллу за руки и развернул лицом к себе.

— Эсте! Эсте, что ты несёшь? Это не ты, это не твои слова! Скажи мне правду! Он тебя заставил, да? Он тебе угрожал? Он мучил тебя? Что он с тобой сделал? Скажи мне, моя радость!

— Отпусти меня! — она отстранилась. — Отпусти, ты делаешь мне больно. Я же тебе сказала, не прикасайся ко мне! Ничего он со мной не сделал, Маурисио любит меня и относится ко мне ласково. Кто меня мучает, так это ты. Я тебе говорю одно, а ты меня не слышишь. Городишь что-то своё. Как тебе ещё объяснить: между нами всё кончено.

— Эсте, Эсте, посмотри на меня, это же я, твой Данте, — пробормотал он. — Эсте, девочка моя, я не верю, что ты серьёзно это говоришь.

— Придётся поверить.

— Нет, нет, это враньё! Я тебе не верю! — Данте тяжело дышал, едва не задыхался. — А как же наша любовь, Эсте? Всё, что мы пережили вместе? Мы столько боролись за наше счастье. Зачем ты хочешь его разрушить?

— Наша любовь... — протянула она задумчиво. — Наша любовь была прекрасной, я не спорю. Мне было с тобой хорошо. Но рано или поздно всему приходит конец. Так вот, этой любви настал конец, Данте. Она подарила мне немало счастья, но ещё больше она принесла мне горя. А я больше не хочу страдать.

Но он не дослушал. Обняв за щёки, прильнул губами к её губам. Эстелла не противилась. Он целовал её медленно, жарко, нежно. Эти губы, такие ласковые, такие горячие... Только Данте так её целует, что она едва не теряет сознание. Эстелла ощутила, что лицо у него мокрое — он плакал и слёзы падали ей на кожу, щекоча её. Но потом она отпрянула.

— Ну всё, довольно. Мы попрощались, а теперь уходи, Данте.

— Нет...

— Хватит, Данте. Я уже приняла решение, и ты меня не переубедишь. Уходи и больше не возвращайся. Ты можешь меня скомпрометировать перед Маурисио. Я маркиза, если ты забыл, и не могу принимать посторонних мужчин по ночам.

— Посторонних? После всего, что было между нами, я теперь посторонний? — Данте чуть воздухом не подавился.

— Именно так.

В душе у Данте оцепенение боролось с недоверием. Нет, это всё какой-то бред! Этого не может быть! Он не верит, не верит ни единому её слову. Только что он её целовал, чувствуя, как она дрожит, слышал стук её сердца. И после этого она называет его посторонним, даже бровью не ведёт.

Эстелла опять изучала гобелен, где золотом был вышит верблюд, утопающий в бескрайних песках арабской пустыни.

— Эсте, поговори со мной, я ничего не понимаю...

— Я тебе всё уже сказала, — бросила она с какой-то злостью. Ну почему он никак не уйдёт? Зачем мучает её и себя? Если Маурисио их застукает, Данте точно не жить. Но она не хочет, чтобы с ним что-то случилось. Они больше никогда не будут вместе, и жизнь её, жизнь той сумасшедшей, безбашенной девочки закончилась. От неё осталась тень, но она может ещё сохранить жизнь ему.

Эстелла закусила губы, когда Данте прижался щекой к её щеке. Несмотря на то, что она пережила накануне, мягкая кожа Данте, едва уловимый запах мяты и листвы, исходящий от его волос, ещё вызывали в ней трепет. Так она и знала, что отвадить его будет ой как непросто.