Мисолина с надеждой взглянула на него.

— Правда?

— Правда, дорогая. Попытаемся найти вам другого жениха. Мне не нравится этот граф, он слишком стар для вас. Успокойтесь и пойдёмте со мной, — Арсиеро обнял Мисолину за плечи, уводя её из комнаты.

— Вот, значит, как? — процедила Эстелла им вслед. — Значит, для неё вы попробуете что-то сделать, а для меня нет?

— Дорогая, я уже сказал, — Арсиеро обернулся, — у Мисолины жених неудачный, а она достойна лучшего. У вас жених великолепен. Я изначально был обеими руками за Маурисио. Вы должны радоваться. Завтра уже можно начинать подготовку к обручению и свадьбе, — и Арсиеро закрыл дверь с той стороны.

— Ах, так? Ну, ладно! — зашипела Эстелла, как маленькая хищная кошечка. — Я этого не хотела, но вы сами меня вынудили. Никакой свадьбы не будет!

Эстелла заперлась на ключ и, вытащив чемодан, запихала в него всё, что попалось под руку. Сложила вещи и сунула их под кровать, решив уйти ночью. Несмотря на крики Роксаны, она не вышла к ужину, и, когда Либертад принесла его, Эстелла изобразила, что смертельно хочет спать.

В доме один за другим погасли огни. Эстелла зажгла свечу, присела за туалетный столик и написала два письма.

Первое было для Либертад. В нём Эстелла рассказала о подслушанном разговоре между Эстебаном и Хорхелиной, но умолчав о том, как дядя пытался супругу задушить.

«Либертад, я уверена, что дядя любит тебя, — писала Эстелла. — Хорхелина шантажирует его твоей свободой, держит в руках, обещая отправить тебя в тюрьму, если он её бросит. Не поддавайся! Вы должны бороться за свою любовь, потому что любовь — это единственное, ради чего стоит жить и ради чего стоит умереть. Не волнуйся за меня, я ухожу навстречу счастью. Я ухожу за своей любовью. И ты иди за своей. Эстелла».

Запечатав письмо, Эстелла сунула его под подушку — завтра Либертад придёт убираться и обнаружит конверт.

Второе письмо-записка предназначалось родным:

«Если вы думаете, что я не способна пойти против вас ради своего счастья, вы ошибаетесь. Я пойду до конца! И вы, мама, такая злая, потому что никогда никого не любили. А я люблю и любима! Живите с миром и не ищите меня. Я хотела сделать всё, как положено, но вы решили обречь меня на страдания. Что ж, раз вы считаете, что вправе лишать меня любви, тогда я думаю, что я вправе лишить вас своего общества. Прощайте. Эстелла».

Положив письмо на комод, Эстелла взяла вещи и покинула спальню. Спустилась по лестнице и замерла, чуть не уронив себе на ногу чемодан — по дому скользнула тень. Вор? Девушка притаилась под лестницей. Человек-тень поднялся наверх. Пойти следом? А если это грабитель или убийца? Он и её убьёт! Скрыться незамеченной? А если он убьёт кого-то из семьи? Хотя они это и заслужили, но всё же...

Эстелла в нерешительности топталась под лестницей, как вдруг выросла новая тень — в потёмках нельзя было понять, кто это. Второй человек, гораздо ниже ростом и толще, вперевалочку поднялся наверх следом за первым. Нет, она не пойдёт за ними! Она не хочет умирать в семнадцать лет, мало ли кто это забрался в дом.

Высокий человек в чёрном вошёл в одну из спален второго этажа. По центру комнаты стояла широкая двуспальная кровать, укрытая прозрачным балдахином. Хорхелина спала как мёртвая. Гость приблизился. На нём была шляпа, а руки закрывали перчатки. Взяв с кресла тяжёлую подушку с бахромой в углах наволочки, он наклонился, приподняв балдахин, и накрыл этой подушкой лицо Хорхелины. Занёс руку — она дрожала — хотел надавить на горло, но в эту секунду его схватили под локоть.

— Вы чего делаете, безумный? Совсем чокнулись?! Вот уж радость-то, на старости лет ходить в тюрьму к родному сыну!

— Мама?! — поразился Эстебан.

— Она самая! — Берта выволокла его в коридор в тот момент, когда Хорхелина, закашлявшись, сбросила подушку с лица.

— Что вы тут делаете?

— Я тут живу, если вы забыли! А в данный момент я спасаю своего сына от глупости. Решили стать убийцей? Только этого мне не хватало!

— Вы же были в Гваделупе! — не мог прийти в себя Эстебан, тараща глаза на мать.

— Была да вернулась. Сюрприз хотела вам сделать завтра с утречка. Да вот пришлось рассекречиваться. Чего это вы тут без меня вытворяете, а? Ну-ка, давайте-ка, идёмте вниз и рассказывайте чего происходит? Почему вы хотели убить свою жену?

Мать и сын под ручку принялись спускаться по лестнице.

— Я не могу больше, мама. Я её ненавижу!

— Когда я уезжала отсюда, вы говорили совсем другое.

— Потому что она угрожает упечь Либертад в тюрьму. Как вы не понимаете, мама, это серьёзно. И единственный выход прекратить это мучение — избавиться от Хорхелины.

— Ага, и загреметь в тюрьму! А ещё лучше на виселицу! Из-за какой-то кикиморы, — пропыхтела Берта, останавливаясь у лестницы под носом у Эстеллы. — Ни в коем случае в моей семье не будет убийц! Никто из нас не должен запятнать себя кровью! Неужто вы хотите уподобиться этому мерзкому семейству, с которым Альсидес породнился из-за своей алчности? Будь они все неладны! Они угробили всю нашу семью! Сначала брат этой идиотки Роксаны убил Хусто. Потом эта гадюка убила Бласа...