Эстелла, хохоча, стащила с себя шляпу — тёмные локоны заструились вдоль спины.

— А я красивая с распущенными волосами?

— Ты всегда красивая. Я обожаю тебя любой, но с такой причёской ты выглядишь более... ммм... более свободной. Тебе идёт.

— Они ведь тоже так ходят. Ну что я, как белая ворона? — хихикнула Эстелла, указывая на простоволосую женщину, что шла мимо. — На меня и так все смотрят. Они вон какие все загорелые!

— Мы с тобой два сапога пара. Я, сколько бы не сидел под солнцем, так хоть бы чуточку загорел. Чёрта-с два! Оно меня не берёт. Может, это с магией связано, не знаю.

— А я никогда и не загорала. Для женщины в высшем обществе неприлично иметь смуглую кожу. Хотя, по-моему, это красиво, но у нас так не принято. Мы вечно в самую жару ходим с зонтиками и в перчатках, да ещё и в шаль закутываемся, чтобы шея не сгорела.

Они миновали ещё несколько домиков, и Эстелла заметила, что Данте как-то погрустнел. Когда они проезжали мимо дома, на ограде которого висели сапоги, а по дворику гуляли индюшки, Данте закусил губы.

— Данте, что-то не так?

— Нет, всё так.

— Ты странный.

— Нет, я обычный, не обращай внимания.

— А куда мы едем?

— К моему брату Клементе. После того, как он женился, он живёт отдельно от родителей. Думаю, мы остановимся у него на пару дней.

— О, ты так много о нём рассказывал! Я давно хочу с ним познакомиться! — обрадовалась Эстелла.

Юноша и девушка выехали на импровизированную аллею из вишнёвых деревьев, внутри которой стоял домик, похожий на перевёрнутую половинку яйца.

— А что это за дом? — любопытничала Эстелла.

— Здесь живёт местный знахарь. Все говорят, что он колдун, но по мне, так обычный дед. Навряд-ли он маг, хотя я не общался с ним, только издалека видел. Он лечит всех травами и ещё он совершает ритуальные обряды на праздниках. Завтра я к нему наведаюсь. Именно он будет проводить церемонию нашей свадьбы.

— Значит, он что-то вроде местного священника?

— Ну... можно сказать и так.

Они спешились у двухэтажного домика, утопающего в зарослях жасмина. Привязав лошадей у входа, Данте толкнул низенькую калитку и вошёл в сад. Эстелла — следом. Но юноша и в дверь постучать не успел, как из неё молнией вылетела девушка. Пронеслась мимо, чуть не сбив Данте и Эстеллу с ног. Одета она была в длинную чёрную рясу с капюшоном. Из-под капюшона по плечам спускались каштановые кудри. Девушка выскочила, как смерч, и унеслась по дороге. Эстелла, переведя взгляд на Данте, заметила на его лице не столько недоумение, а скорее шок.

— Данте, что-то случилось? Кто это?

— Понятия не имею, что тут у них происходит, и тем более не понимаю, что ОНА тут делала! — фыркнув как-то презрительно, Данте постучал в дверь.

На стук никто не отозвался и тогда он повернул ручку. Дверь поддалась — после ухода незнакомки осталась незаперта. Данте втащил Эстеллу внутрь. Небольшая прихожая, на полу — циновки.

— Клем! — позвал Данте. — Клем!

Но его никто не услышал — из внутренних комнат раздавались вопли.

— Замолчи! Хватит надо мной издеваться! — кричал голос Клементе. — Ну невозможно же так жить, ей богу!

— Не смей упоминать Бога, ты Сатана и брат твой Сатана! — не менее громко орал женский голос. — Я буду молиться, чтобы вы все сгорели в аду!

Данте и Эстелла переглянулись.

— Мне кажется, мы не вовремя, — шепнула Эстелла. — Как-то нехорошо сваливаться людям на голову, когда у них скандал.

— Да брось ты, Клем мой брат. Просто я не хочу идти в тот дом... ну... — Данте запнулся, — к моим приёмным родителям. Я не хочу их видеть.

— Не переживай, я всегда буду с тобой и всегда буду на твоей стороне, — Эстелла взяла Данте за руку, уловив боль в его глазах.

А Пия с Клементе продолжали сыпать оскорблениями.

— Ты меня достала со своей никчемностью, со своими молитвами и истериками! — заливался Клем. — Будь проклят тот день, когда я на тебе женился!

— Не смей проклинать, это грех! О, Господи, защити меня и помоги мне! Спаси меня от этого нечеловека, который по твоей воле или по воле злых людей, не знаю, стал моим мужем. Чтоб он провалился! Это чудовище заставляет меня купаться во грехе и всякий раз после этого я вынуждена стоять на горохе и читать молитву Пресвятой Деве тридцать четыре раза, — гнусавила Пия нараспев.

— Брось ломать комедию, идиотка!

— Заткнись, исчадие, ты мешаешь мне молиться! Господи, прости его.

— Иди и молись у себя в комнате, больше не могу это слушать! Какая ты жена? Нет у меня жены! Я женился на глупой монастырской мыши!

— Именно поэтому ты бегаешь по притонам, прости Господи! Животное! Кувыркаешься со всякими тварями, а потом они приходят сюда и качают права! О, Бог он всё видит. В аду для тебя уже готов котёл!

— Это не твоё дело с кем и чем я занимаюсь!