Вот они сидят вдвоем: она - вся такая модная, беззаботная и безумно красивая, и Артур со своим дырявым свитером и смешными брюками. Я вижу, насколько ему скучно - неловкость и робость уничтожены разочарованием, а она все донимает его:

– Ну, расскажи что-нибудь!

Артур молчит, молчит, а потом начинает откровенно издеваться:

– Могу назвать три вида тоски.

Дама растерянно вопрошает:

– Какие?

– Тоска по бытию, - очень устало, - то есть по тому, чего ты не в силах заполучить, причем - часто даже сам не знаешь - что именно... нечто абстрактно-нематериальное... Потом - тоска в значении скуки...
– он замолкает, словно уснув, а дама с дурацкой улыбкой заглядывает ему в рот в ожидании продолжения, Артур очухивается, - А, ну, и... это... тоска по кому или чему-либо - желание...

– Так интересно...
– и продолжает улыбаться.
– эк-зис-тен-ци-а-лизм...
– многозначительно еле выговаривает она - то ли спьяну, то ли сдуру. Артур демонстративно улыбается и встает выпить, дама пытается семенить следом.

Я же - неустанно мыкаюсь от одной компании к другой, привычно отчаливая после того, как, прервавшись на половине витиевато рассказываемой мною какой-нибудь истории, понимаю, что никто не слушает. Ну и ладно.

На подоконнике неожиданно сидит моя одноклассница, подхожу поздороваться, а она такая: "О, Ганьшин, а что ТЫ здесь делаешь?!" Дескать, ты-то, чмошник, как СЮДА попал?! У нее в руках пиво, явно не первое, пепел с сигареты иногда осыпается прямо на юбку, задравшуюся чуть выше, чем нужно. Хотя - смотря кому - нужно...

Подле нее расположился какой-то пухловатый умник, мнящий себя, кажется, режиссером.

– ...летом лежала в психоневрологическом диспансере...
– говорит она тянущим, чуть безразличным голосом.
– Ставили укольчики, ходила такая расслабленная, вся такая "уа-а-у-у". Галюны видела...

– Галюны-гальюны... А как ты определила, что это галлюцинации?
– режиссер.

– Галлюцинации, а не иллюзии?.. ты ведь знаешь, в чем различие?..

– Нет-нет, не отвлекайся... Как ты определила, что это именно галлюцинации, фантом, а не реальный факт?
– он разве что не строчит в блокнот.

– Ну ты, например, видишь ауру у людей?..

– Ах-ах, нет!

– ...а я видела... ну это он наркотиков еще, в какой-то мере... У меня дядя сошел с ума...

– А, ну тогда это наследственное. Ну, понимаешь, генетика.

– Я демонов видела, думала, что за мной следят... не была уверена ни в одном своем суждении...

– А, ну это из-за того, что ты не доминант, а вот я...

– Слышь - решают, че как у них там будет, договариваются, кто там у них за главного...
– вдруг орет мне в ухо Артур, закуривая.
– Он типа классный парень, на "истории кино" учится, даже снимает что-то, фактура ему все не та...

Я улыбаюсь.

– ...О! басня! Я после школьного выпускного нажрался, как скотина, причем - непонятно с кем... И в один прекрасный момент, меня - раз! согнуло пополам - ничего не могу, ни лежать, ни сидеть, ни черта... думал - перетерплю, а хер там был... Но мне даже вызвали "скорую" - она с моим телом в кузове проехала два квартала - вот и больничка!.. Тело - в приемник на стол, там наблевано, нассано - пиздец. Я лежу - подыхаю, по всем признакам - все, пора о боге думать, а врачи такие: "м-м-м... как интересно..." Сначала думали - аппендицит. Сделали УЗИ - хер. А я еще и синий, что, как понимаешь, немного усложняет ситуацию... Я, конечно, протрезвел сразу, но кровь - не очень... Короче, разогнулся только под утро, после того, как изблевался и повалялся под спазмолитиками. Никто так и не понял, что со мной было... Но суть не в этом, а вот в чем: раскосая медицинская сестра стала моей первой... в анальном плане...

Я смутился.

– Хах! Лишь весьма жестко воткнула мне клизму!.. Из чукчей она что ли.. или из нганасанов...

– А я после выпускного в универе, помнится, сразу в Томск уехал.

– Даже не прибухнул?

– Прибухнул я после защиты - прямо там. А на выпускном - диплом забрал, обнял одногруппниц и уехал.

– А зачем? Чем занимался?

– А был вариант уехать, вот и уехал.

Выпускной подвел черту не только моему образованию, но и наметил жизненную перспективу. Это случилось, когда перед тем, как зайти в актовый зал, я решил посетить уборную. В кабинке, в самом разгаре действа, я обратил внимание на торчащую из сорочки нитку и, безо всякого злого умысла, равнодушно за нее дернул, в результате одна из пуговиц полетела в унитаз, звонко гремя о фаянс. Символично, как мне кажется. Доставать я ее не стал - не стоит противиться судьбе и прогибаться под изменчивый мир...

Я вышел из туалета и направился в актовый зал. Здание было совсем новым, поэтому фарс обладал еще и естественным блеском. Около входа отыскал своих одногруппников, посмеялся с одним из них - с Бахтияровым. Потом нас повели строем внутрь, где указали места, на которых нам дозволено сидеть. Мы повиновались.

На спинке каждого кресла лежал свежий номер университетского журнала. "Студенческая жизнь" была полным дерьмом. В нее строчили почти все журналисты и часть моих коллег. Все они ходили в редакцию, высоко задрав голову, и никто из них в себе не сомневался. Возможно, именно поэтому журнал оставался совершенно беспомощным. Каждое дерево, погибшие ради него - сделало это зря. Хотя, могло ли быть иначе?

От нечего делать, я принялся его листать. Отвращения не стало ни больше, ни меньше. Это меня обрадовало.

Вскоре загремела торжественная музыка. На сцену вышел ведущий - новоиспеченный магистр журналистики Костя Юных. Этот сукин сын знал свое дело, и было трудно не отдать ему должное - он молодец. Затем заиграл гимн. Все рефлекторно встали. Меня передернуло, но пришлось повиноваться.

После этого, когда все снова сели, декан нашего института начала толкать речь, исполненную самозабвенного лицемерия и вранья. Впрочем, ничего удивительного. Был случай, она вызвала к себе на ковер двух студенток только потому, что услышала, как в разговоре они назвали ее между собой по фамилии. Так что...