– Необязательно, - отрезал Макс. – Смотря кому Матвей готовил этот неожиданный сюрприз. Но это мы всерьёз будем обсуждать только после того, как подтвердится генетическое родство плода и Цимлянского-старшего. А может, мы в очередной раз тянем пустышку.

– Может… - протянула Шаманка. – Но вариант интересный.

– Давай подытожим, - сказал Макс. – На мне – все заморочки с Соседним Городом. На тебе – мотивация оперов и прочёсывание Химзавода, беседа со вдовой второго погибшего и отработка мест, где наш Комедиант мог бы хранить трупы.

– Холодильники? – быстро сориентировалась Шаманка.

– Да, большие холодильники. Помнишь, что Юра говорил про первый труп? Он был весь покрыт изморозью, то есть длительное время находился в помещении с очень низкой температурой. В лесу труп так замёрзнуть не мог, зима в этом году не настолько холодная… да и трупы мужчин тоже где-то хранились. В общем, подумай, Галя. А мне пора – домой ещё хочу заехать перед тем, как в Соседний Город рвану.

***

Макс открыл дверь своим ключом и прислушался. Похоже, Вадим почувствовал себя лучше и встал, поскольку с кухни доносилось легкое звяканье.

Макс сбросил куртку, прошёл на кухню и обнаружил там Вадима, пьющего чай с лимоном и что-то проглядывающего в планшете. Выглядел любимый определённо лучше, температура явно спала, хотя глаза оставались немного мутноватыми, а лицо – бледным.

– Как ты? – быстро спросил Макс и коснулся губами Вадикова лба. Температуры и впрямь не было, и Вадим насмешливо фыркнул:

– Лучше мне, лучше, дорогая нянюшка… Можно было бы и на работу сходить…

– А вечером опять свалиться? – хмыкнул Макс. – Нет уж, сиди, лечись, я б на твоём месте и завтра бы отдохнул…

Тут Макс сглотнул и подумал, что не надо бы сейчас ничего Вадиму говорить – он действительно нездоров… Но и промолчать нельзя – это слишком чревато дурными последствиями для мальчишек.

Вадим моментально почувствовал, что Макс хочет сказать что-то неприятное и как-то подобрался, внимательно глядя ему в лицо. Макс вздохнул:

– Вадь… Тут такое дело…

И быстро рассказал про Цимлянского, компромат и возможные последствия. Вадим внимательно слушал и хмурился.

– …понимаешь, - напоследок сказал Макс, - я это дело бросить не могу. Не могу и всё. Но я боюсь за мальчишек. И если ты решишь, что нам лучше прервать всякие отношения… Я перееду в общежитие.

Глаза Вадима вспыхнули от злости:

– Ты идиот? Послушай, Макс, даже если ты переедешь на край Земли, я от этого геем быть не перестану, а значит, всегда буду удобной мишенью для слухов и сплетен. И да, эти помои могут задеть наших мальчишек. Но я не допущу, чтобы Андрея и Серёжку забрали. Тем более, что с Андреем это уже сделать не так-то легко, он почти совершеннолетний.

– А Малой? Он не переживёт, если его опека заберёт… - вздохнул Макс.

Вадим привстал и обнял Макса за плечи, усаживая рядом с собой:

– Макс… Ну не пытайся взвалить на себя все грехи мира – не потянешь… Думаешь, я такую возможность не просчитывал? У меня в опеке есть хорошая знакомая, если под нашу семью начнут копать всерьёз - предупредит. И тогда…

– Что – тогда? – нетерпеливо спросил Макс.

– У меня в сейфе лежат загранпаспорта на всех нас и авиабилеты с открытой датой. Просто улетим из страны, а говно уляжется – рано или поздно. Ну, как? Тебе легче?

– Ну, ты жук… Жучара!
– восхищённо произнёс Макс. – Продумал-таки…

– А ты как думал? Я человек тихий, мирный, законопослушный и патриот до мозга костей. Но мальчишек я в обиду не дам. Никому. Хватит с них трагедий, пусть живут спокойно. И если нам не дадут спокойно жить на Родине…

Макс кивнул:

– Всё правильно, Вадик. Никакие высокие идеалы не стоят одной слезинки ребёнка. Это ещё Достоевский сказал, а уж он в таких вещах толк понимал. Кофе будешь?

Вадим лукаво сощурился:

– Не знаю, как ты, а я не кофе предпочёл бы.

– А плохо тебе не будет? – обеспокоился Макс.

– Думаю, - хмыкнул Вадим, - что мне будет очень даже хорошо…

И, что характерно, не ошибся.

***

Когда ты решил покинуть меня, мой маленький Арлекин, я долго не мог смириться с этой потерей… Пустота внутри меня чуть было не поглотила то немногое, что осталось от моей души, но… Но я нашёл способ её заполнить. Думаешь, это было легко и просто? Нет… Ты даже не представляешь, сколько ошибок я совершил, пытаясь заполнить пустоту. Но мысли о тебе подсказали мне верный способ. Красивый способ. Знаешь, малыш, я честен. Если я проиграю – так тому и быть, пустота поглотит меня, и я не буду ни о чём сожалеть. Но если я выиграю – ты будешь моим призом. Ты, мой маленький Арлекин, будешь танцевать только для меня…