Увидев входящих Цимлянского и Макса, итальянец слегка привстал и поздоровался. К удивлению Макса, поздоровался по-русски – причём практически без акцента. А когда Цимлянский представил Макса – подал ему руку и сказал:

– Рикардо Гольдони. Алессандро уже рассказал вам, что я - дед Маттео, не так ли?

– Так, - кивнул Макс. – Но я хотел бы выслушать ваш рассказ и понять, с чего вы решили, что речь идёт о кровной мести.

Рикардо вздохнул:

– Я заранее прошу прощения, что оторвал вас от расследования, но, думаю, что вам стоит знать эту историю. История длинная и началась она далеко не вчера. Видите ли, Массимо… вы ведь позволите мне вас так называть?… так вот, Массимо, истоки кровной мести, о которой я вам хочу рассказать, лежат в пятнадцатом веке…

Макс удивлённо приподнял бровь.

– Да, - продолжил Рикардо, - понимаю, что это звучит странно, но всё же прошу вас выслушать меня.

– Хорошо, - кивнул Макс, - за этим я приехал. Не будем терять времени. Рассказывайте, Рикардо.

И итальянец начал рассказывать…

В пятнадцатом веке в прекрасном и славном городе Венеции, миновавшем уже, увы, пик своего могущества, жили две богатейшие купеческие семьи – Гольдони и Скорпетти. Но не только торговлей они преумножали своё состояние. Гольдони были знатоками и составителями ядов, Скорпетти – алхимиками и целителями. Поговаривали, что именно семье Скорпетти удалось добыть знаменитый философский камень, обращающий в золото всё, к чему он прикасался. Во всяком случае, количество золотых цехинов* в хранилищах семьи Скорпетти превосходило всякое воображение.

До поры до времени обе семьи сосуществовали мирно, но в середине века в Венецию пришла чума, уничтожившая оба рода почти полностью. В живых из Гольдони остался сам глава семьи Джакомо и его младшая дочь - Моника, о чьей красоте слагали песни поэты, и чей несравненный облик мечтали нанести на холст известнейшие художники. В семье Скорпетти в живых остались два брата – Карло и Роберто. И, видит Бог, эти два самонадеянных, избалованных богатством и вседозволенностью юнца были не лучшими представителями семьи.

Когда город оправился от чумы, старший из братьев – Карло – посватался к Монике, говоря, что в такое тяжёлое время стоит объединить два рода, их богатство, власть и влияние. Однако Джакомо Гольдони не питал никаких иллюзий по поводу морального облика братьев, кроме того, он не хотел, чтобы род Гольдони пресекся. К тому же Карло и Роберто не вызывали у юной Моники ничего, кроме отвращения, а сердечную склонность она питала к преданному приказчику отца – молодому и красивому Джанни Ласпи.

Поэтому Джакомо Гольдони решил поженить Монику и Джанни и ввести приказчика в свой род как Гольдони. Таким образом сыновья Моники и Джанни продолжили бы род Гольдони.

Но Джакомо недооценил всей подлости характеров братьев Скорпетти. За месяц до свадьбы Моника была похищена, и никаких её следов обнаружить не удалось. Однако через две недели находящуюся в бессознательном состоянии девушку подкинули на порог палаццо Гольдони. Девушка была в очень плохом состоянии и походила на помешанную. А на шее у неё обнаружили полотняный мешочек на шнурке, в который была вложена записка: «Мы хорошо засеяли это поле».

Тут же вызванный лекарь подтвердил опасения несчастного отца – Моника была многократно изнасилована и, скорее всего, беременна. Братья Скорпетти поспешно скрылись из Венеции, уехал из Италии и Джакомо, захватив с собой дочь и верного Джанни Ласпи. И не было о них ничего слышно более двадцати лет. **

***

Пустые улицы как змеи.

Со смехом к смерти путь короче.

Я лишь одно теперь умею –

Идти по следу тварей ночи.

Стена стеклянная меж нами.

Бог ставит галочки на свитке.

Я прихожу к тебе с цветами

И с обреченностью в улыбке.

Я прихожу к тебе нечасто –

Дитя совсем другого мира,

Чужой игры слепой участник,

Объедок с демонского пира.

В твоих глазах обрывок неба,

Такого синего, святого…

Я никогда ребенком не был,

Прости меня, такого злого!

В твоей душе тепло и звездно,

В моей – пожар поет-грохочет…

Мы повстречались слишком поздно

На черно-белых перекрестках,

Где ждут добычу твари ночи.***

Танцуй для меня, мой маленький Арлекин… Пой для меня… Ибо я – тварь ночи.

*Цехин – венецианская золотая монета.

**История целиком и полностью выдумана автором, любые совпадения случайны.

**Стихи Сибиряка.

========== Глава 14. Кровная вражда. Часть вторая ==========

– И не было о них ничего слышно более двадцати лет… - задумчиво закончил фразу Рикардо.