Я настоял на том, чтобы меня положили в одну палату с Отто, стараясь ни на минуту не покидать друга. Нашим лечащим медиком назначили мастера пятой ступени знаменитого Аарона Гленна. Его предки уже не одно поколение занимались искусством врачевания, и несколько видных эскулапов носили эту фамилию.

Прошла неделя, Отто так и не пришёл в сознание, хотя врачи и колдовали над ним круглыми сутками.

–  Сэр, у него есть шанс выкарабкаться?
–  спросил я у Гленна.

–  Нужно надеяться. Мы делаем всё, что в силах современной науки, - ответил тот.
–  Его жизнь зависит только от возможностей организма, но, как это ни прискорбно, исход может быть любым.

Такой неоднозначный ответ меня совершенно не устраивал. Я не мог позволить себе потерять ещё и Отто, ведь теперь он оставался самым близким мне человеком.

"Нельзя просто так сидеть и ждать. Нужно что-то делать. Надо взять всё под контроль. А может... может, тот препарат?.."

Я вспомнил время, когда трудился в лаборатории Дедушки.

"Если идею твою чуток доработать, то заживать раны ох как быстро будут. Да, досадно, что нет оборудования в глуши нашей, чтоб дело твоё до ума довести...
–  говорил мудрый старец, протягивая старые тетради.
–  Вот, сынок, возьми. Здесь результаты трудов моих. Я тут давеча и над твоей идеей поработал, кое-какие мысли свои добавил... Возьми, думаю, сможешь всем этим разумно распорядиться..."

–  Мастер Гленн, мне нужно срочно покинуть госпиталь, - обратился я к медику.

–  Ни в коем случае. Вы ещё недостаточно окрепли после ранений. Это большой риск. Нет, - отрезал он.

–  Ясно, - произнёс я после паузы.
–  Тогда у меня к вам две просьбы...

–  Говорите.

–  Вы сможете доставить из моей квартиры кое-какие материалы?

–  В Нью-Лондоне?

–  Да, - я написал на бумаге координаты.
–  Вот адрес. Это стопка старых тетрадей с важной для меня информацией.

–  Без проблем. Что ещё?

–  Мне необходим доступ в лабораторию.

–  Это-то вам зачем?
–  удивился он.

–  Хочу поработать над новым лекарством.

–  Хм... Я слышал, что вы неординарная личность, но чтобы...
–  Гленн задумался.
–  Это не так просто. У вас нет допуска. Ну, хорошо... Попробую похлопотать.

На следующее утро мастер Гленн появился в палате с широкой улыбкой на лице. Он передал мне тетрадки с пожелтевшими листами и возбуждённо произнёс:

–  Старший агент, а у вас высокие покровители. Верховный Мастер, просмотрев записи, лично приказал внести вас в реестр допущенных к работе в лабораториях госпиталя. Мало того, он выделил вам в помощь двух способных Просвещённых третьей ступени, - немного смутившись, медик продолжил: - Извините, я тоже позволил себе ознакомиться с материалами... Очень, очень интересные работы.

–  Спасибо, мастер. Спасибо за вашу помощь, - сказал я, благодарно пожав его руку, и с жадностью набросился на тетради.

Мою идею Дедушка серьёзно доработал, кое-что добавив и изменив. Теперь она стала походить на инструкцию, которую при определённых усилиях и достаточной лабораторной базе реально было воплотить в жизнь.

Я быстро вошёл в ритм и, освежив необходимые знания, с головой погрузился в работу. Тяга к открытиям, проснувшаяся ещё в раннем детстве, и состояние умирающего друга заставляли меня трудиться, забыв обо всём на свете. На сон оставалось по два-три часа. Я спешил, понимая, что время работает против меня. Ассистенты, действительно толковые специалисты, заразившись от меня энтузиазмом, самоотверженно помогали. Мы проделали сотни опытов и извели немало лабораторных крыс. Иногда нас посещал сам Зилан, подбадривал и давал ценные советы.

Через три с половиной недели опытная доза препарата была готова. В честь друга я назвал его Оттоклевит. Я был полностью уверен в эффективности нового лекарства, но проверять его на Отто не посмел. Я понимал, что моё мнение субъективно, медикамент должен пройти целую серию испытаний.

С каждым днём Отто становилось хуже. Чтобы сэкономить драгоценное время, я решил провести эксперимент на себе. Моё здоровье ещё не полностью пришло в норму после полученных в Бонифачо ранений. Мастер Гленн говорил, что для полного выздоровления понадобится не меньше двух месяцев.