— Если позволите, я начну с сути дела. Тем более, что в разговоре с вами бесполезно прибегать ко лжи и лести, — со вздохом сказала она, стараясь не глядеть на него. — Я срочно должна вернуть очень крупную сумму денег, которой не располагаю.

— А я здесь при чём? — спросил Эдмон, подходя к окну. Он действительно не понимал, но виконтесса Воле уже сделала свой вывод. Ей казалось, что сейчас он как обычно издевается над ней. Его равнодушный, ледяной тон раздражал её. Но развернуться и уйти сейчас, значило похоронить последнюю надежду спасти «Виллу Роз».

— Я прошу у вас помощи, как до этого попросила помощи у половины соседей, — снова заговорила она, сдерживая раздражение. — Прошу дать мне денег, чтобы я могла расплатиться со своими кредиторами.

— И где гарантия, что я получу их обратно? Или я похож на благотворительный фонд? — поинтересовался Дюран, приподнимая бровь. Он хотел, что бы это звучало, как шутка, но получилось излишне резко и саркастично.

— Я прошу не милостыню! Я прошу в долг! — в отчаянье воскликнула Ида. — Снова!

Замолчав, она уставилась в пол. Эдмон тоже молчал, продолжая смотреть в окно и скрестив на груди руки.

— Как показывает опыт, быть вашим кредитором — весьма неблагодарное занятие.

— Если бы от этих денег зависела только моя жизнь, то я ни за что бы не унижалась сейчас перед вами. Я слишком горда для этого, — Ида вскинула голову, а Эдмон печально усмехнулся. — Но у меня на руках две сестры и, в будущем, ребёнок, которого нужно будет воспитать и поставить на ноги. Этих людей я не могу бросить. Если вы не хотите помочь мне, то помогите Жюли и Моник.

Последнее имя она выделила особенно чётко, но Дюран даже не обернулся на неё. Что она хотела этим сказать он понял и мысленно проклинал себя за то, что заставил её так думать и позволил закрасться в её голову подобной мысли.

— Если вы не хотите давать мне в долг, то я могу вам что-нибудь продать, — это была последняя надежда виконтессы Воле.

— Продать, говорите? — Дюран резко повернулся к ней и оглядел её с ног до головы непроницаемым стеклянным взглядом. Ида вздрогнула и, отступив на шаг, прижалась спиной к закрытой двери. Она чувствовала, что у неё холодеют руки и что она бледнеет на глазах, но вернуть себе былую решительность девушка не могла. Губы Эдмона тронула ледяная и, как всегда, обворожительная, усмешка и он, слегка пошатнувшись, сделал несколько шагов и облокотился на каминную полку.

— Так продайте, — всё с той же обворожительной, почти насмешливой, улыбкой сказал Дюран. — Себя.

Он и сам не понимал, как подобная оскорбительная, по отношению к его возлюбленной, мысль не то что зародилась в его голове, но и сорвалась с языка. Но предложение было озвучено и вернуть слова обратно не представлялось возможным.

Иду затрясло от бессильной злобы. Дюран взглянул на её побледневшее лицо и отступил на шаг, увидев какой яростью горели её глаза. Несколько секунд она беспомощно ловила ртом воздух, всплескивая руками, прежде чем из её горла вырвалась полная гнева речь.

— Значит, вы такого обо мне мнения, господин герцог? — заговорила она срывающимся и дрожащим голосом. — Чем же я заслужила это? Тем, что позволяю себе чуть более глубокий вырез у платья, чем Анжелика Бонн, и рассуждаю чуть более вольно, чем Жозефина де Лондор? По-вашему, это делает меня похожей на какую-нибудь лоретку или гризетку? Нет, я не спорю, может быть и делает. В этом вопросе я доверяю вашему опыту, так как не имела сомнительного удовольствия общаться близко с подобными женщинами, а вы их в своей жизни повидали, несомненно, больше. Но даже если я дала повод думать о себе в таком ключе вы, как дворянин, не имеете права делать подобные предложения женщине, которая хоть стоит и ниже вас в обществе, но все же тоже является представительницей дворянской фамилии. Если у вас нет чести и достоинства, то мои ещё живы. Хотя, я не удивлена. От вас следовало ожидать что-то подобное!

С последними словами она резко повернулась и вышла из кабинета, хлопнув тяжелой дверью с такой силой, что стекла в книжных шкафах зазвенели. Эдмон снова повернулся к окну. Если после этой выходки она согласиться принять его, он будет выпрашивать прощение на коленях, до тех пор, пока не найдет способ получить его. Он даст ей эти деньги, чёрт с ними, для него, человека, который мог позволить себе любой каприз, они мало значили. Но отныне она для него потеряна. Даже если она примет его извинения, рассчитывать на чувства с её стороны не придется. После этих слов она не захочет стать его женой, пусть он даже будет самым богатым человеком на свете, а она будет умирать с голоду и это замужество будет её единственным шансом.

Сзади тихо, почти неслышно, открылась дверь. Эдмон обернулся, с твёрдым намерением прогнать явившегося без зова дворецкого, но замер не в силах пошевелиться. У двери стояла Ида. В её светлых глазах блестели слёзы, голова была гордо вздёрнута, более для того, чтобы слёзы не покатились по щекам. Обессилено всплеснув руками, она проговорила слабым и прерывающимся голосом, пытаясь изобразить на губах улыбку:

— У меня нет выбора. Я согласна, господин герцог.

Впервые в жизни герцог Эдмон де Дюран не знал, что ему следует сказать и сделать.