Выйдя в библиотеку Ида медленно прошла вдоль книжных шкафов, проводя пальцами по корешкам книг. Отец потратил половину жизни, что бы собрать эту огромную библиотеку, хотя это была всего лишь малая часть его собрания. Средняя виконтесса Воле хорошо помнила величественную библиотеку в их парижском доме. Там были и действительно редкие экземпляры, и те, что были в трое старше её самой. Но все это уже было уже давно продано, за исключением тех немногих книг, которые удалось спасти от этого. Ида взяла с полки толстую книгу в красно-коричневом переплете и перелистала пожелтевшие страницы. Это была одна из таких спасенных книг, любимый роман отца. Её литературные вкусы не сильно расходились со вкусами отца, в отличии от Моник, которая читала лишь то, что было модно читать.

От размышлений её оторвал громкий стук во входную дверь. Ида быстро захлопнула книгу и прислушалась. Через холл послышались быстрые и легкие шаги Жака, затем приглушенные голоса и звук закрывающейся двери. Несколько мгновений стояла тишина, а затем Жак снова прошел через холл, войдя в гостиную. Видимо, доставили почту, догадалась Ида и осторожно подошла к двери, прислушиваясь. В гостиной раздался голос Жюли. Значит, письмо было для неё.

Ида презрительно хмыкнула. Жюли уже целую вечность не получала и не писала писем, но, в любом случае, это было не её дело. Какая ей разница, кто пишет её сестре и кому пишет она? Ведь раз Жюли безразлична она, то и Жюли будет безразлична ей.

Некоторое время средняя виконтесса Воле стояла у окна библиотеки, глядя на распускавшиеся вдоль подъездной аллеи розы и удалявшегося посыльного, пытаясь убедить себя в том, что ей абсолютно всё равно, что за письмо получила Жюли. Но природное любопытство неумолимо брало верх и, наконец смерившись с ним, Ида подошла к двери и осторожно приоткрыла её. В этот миг она услышала приглушенный вскрик Жюли и, не долго думая, широко распахнула дверь, быстро выскочив в холл, забыв обо всей своей неприязни к сестре. Её глазам предстала картина, которую она наверное могла бы назвать страшной, потому что никогда в жизни ещё не видела Жюли такой, какой она была сейчас.

Старшая виконтесса Воле, бледная как смерть, стояла на пороге гостиной, опершись рукой на дверь. Белая шаль с шелковыми кистями спала с одного плеча, лицо было искажено, плечи клонились вниз, колени подгибались и, казалось, ещё одно мгновение и она упадет на пол. В левой руке Жюли держала только что пришедшее письмо. Она силилась что-то произнести, но вместо этого только беспомощно глотала ртом воздух и трясла письмо. Её глаза были опустошенными, взгляд отдавал безумием.

— Антуан… — наконец прошептала Жюли, медленно оседая на пол и прижимаясь к двери щекой. Письмо выпало из её тонких, ослабевших, трясущихся пальцев и красиво приземлилось на старый поцарапанный паркет. Ида быстро подняла листок бумаги. В нём было всего десять строк, подчерк был незнакомый, ровный, угловатый и куда-то спешащий.

«Многоуважаемая маркиза де Лондор». Так начиналось это письмо. Уже зная, что ожидает её дальше, Ида всё же продолжила чтение, надеясь, что предчувствие её обмануло.

«Я, как коммандующий полка, в котором числился ваш муж, вынужден сообщить вам прискорбную новость. Ваш муж, маркиз Антуан де Лондор, героически погиб во время одной из военных операций, а именно 7 февраля 1854 года. Искренне сочувствую вашей утрате, и прошу принять мои соболезнования. Заверяю вас, что он доблестно сражался и погиб, как герой, на поле боя. Мне очень жаль, что мой полк лишился такого доблестного офицера, как маркиз де Лондор. Но он навсегда останется в нашей памяти и в наших сердцах, как один из тех, кто ценой своей жизни отстоял наши интересы и интересы союзной нам Франции”.

Ида молча посмотрела на сестру, держа письмо в руках. По щеке старшей Воле одиноко катилась крупная прозрачная слеза.

— Интересы Франции… — пробормотала Жюли, почему-то улыбаясь и глядя на сестру ещё более безумным взглядом. — К дьяволу эти интересы, если они стоят так дорого. Ида, скажи мне, что это неправда. Я не верю в это. Ведь это неправда, Ида? Неправда?

— Конечно, Жюли, неправда. Успокойся. Все хорошо, наверное, произошла какая-то ужасная ошибка, — сказала Ида дрожащим голосом, чувствуя, что ни один мускул на лице не слушается её. Ей казалось, что сейчас она тоже упадет рядом с Жюли: так внезапна, и оттого так страшна, была эта новость.

Ида сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, потому что хоть кто-то должен был рассуждать здраво, когда этот дом охватит лихорадка трагедии. В первую очередь нужно было помочь Жюли и, уже после, как можно аккуратнее, поговорить с Моник. Сложив злосчастное письмо и спрятав его в корсаж, Ида быстро подошла к Жюли и, осторожно поднимая её на ноги сказала:

— Жюли, не нужно сидеть на полу. Иначе можно заболеть, а для тебя это сейчас может быть губительно. Это не более, чем ошибка. Они перепутали имена. Я уверена, что с Антуаном все в порядке. Вот увидишь, когда закончиться война, он вернется и мы все вместе посмеёмся над этой ужасной ошибкой. А сейчас не нужно и нельзя волноваться, слышишь?

— Да, ты права, — бесцветно ответила Жюли, опираясь на дверь и вытирая рукой слезы. Внезапно она обратила на Иду свои затуманенные от слёз глаза и умоляюще произнесла:

— Ида, пожалуйста, помоги мне подняться в спальню. Мне нужно прилечь.

— Разумеется, я тебе помогу, только не торопись, — Ида осторожно взяла сестру под руку и повела её к лестнице. Сейчас Жюли действительно нужно отдохнуть. Обо всем, что в этой ситуации интересовало среднюю виконтессу, она поговорит с сестрой позже, когда та придет в себя. А пока Жюли было лучше находится в своей комнате. Чем меньше слуги узнают раньше времени, тем лучше. Лишние сплетни не нужны, пройдёт время и их будет больше, чем нужно.