Как ни старалась Жюли она не могла понять ход мыслей своей сестры. Ведь если среднюю виконтессу Воле так заботила участь её поместья, то почему она не вышла замуж за Жоффрея Шенье, когда представилась такая возможность? Хотя, теперь всё в этой ситуации объяснялось одним словом, вернее сказать, фамилией — Дюран. Маркиза Лондор всё ещё испытывала перед сестрой определённое чувство вины, вызванное слезами последней и это чувство вины, которое не собиралось исчезать, раздражало Жюли и ещё больше ожесточало против сестры.

Через холл послышались неторопливые шаги, а затем звук открывшейся и закрывшейся затем входной двери. Затем раздался гневный голос Иды, который что-то приказывал Жаку. Жюли прислушалась. Первым её желанием было выбежать в холл, но тогда бы вся картина происходящего там была бы испорчена.

Дверь библиотеки распахнулась и в комнату быстро вошла Ида.

— Ты-то мне и нужна, — эти слова, сказанные равнодушно, прозвучали как-то угрожающе, и Жюли непроизвольно подвинулась глубже в кресло. Ида осталась стоять. Каким образом она рассчитывала уговорить обычно несговорчивую сестру оплатить долги, средняя виконтесса не знала, поэтому решила начать с пересказа своего недавнего разговора с Бертраном.

— Я понимаю, что тебе совершенно наплевать на судьбу этого поместья, да и на мою тоже, — так же равнодушно продолжала средняя Воле. — Но только что здесь был человек, который предложил мне за «Виллу Роз» двести пятьдесят тысяч.

— Я бы согласилась, — сказала Жюли и Ида отметила про себя, что при упоминании суммы в глазах сестры блеснул алчный огонёк.

— Да, двести пятьдесят тысяч, — Ида отвернулась и подошла к окну, наблюдая за тем, как экипаж господина Бертрана удаляется по подъездной аллее. — Имея такие деньги, я могла бы расплатиться с долгами и жить вполне сносно ещё лет десять. Но дело в том, что я отказала ему в продаже…

— Я нисколько не удивлена, — хмыкнула Жюли, заметив, что её сестра недовольно скрестила на груди руки, сделав вид, что не заметила этого замечания.

— Если я не расплачусь с долгами и не заплачу налоги, то «Виллу Роз» продадут на аукционе, — негромко сказала она, всё ещё глядя в окно.

— Знаешь, я не являюсь хозяйкой «Виллы Роз» и у меня нет к ней столь сильной привязанности, как та, что развилась у тебя, — задумчиво протянула Жюли, поднимая взгляд на потолок. — Для меня это всего лишь дом. Место, с которым у меня не связано никаких хороших воспоминаний. Я и так помогала тебе больше, чем ты заслуживаешь.

Лицо Иды было неподвижным, словно вырезанным из камня. Она долго молчала, глядя прямо в глаза сестре, а затем медленно и тихо, словно каждое слово давалось ей с трудом, произнесла:

— Что, интересно, сказала бы мама, если бы услышала такое?

— Перестань постоянно предполагать, что сказала бы или сделала бы мама! — не выдержала Жюли, вскакивая с кресла и глядя на Иду сверху вниз. — Тебе она простила бы и не такие слова, а между тем это я, по праву старшинства, должна была владеть «Виллой Роз»! Так к чему мне думать о том, что не принадлежит мне и никогда не будет принадлежать?

— Жюли… — Ида обеспокоенно протянула к сестре руки, намереваясь сказать, что в её состоянии нельзя волноваться, но Жюли резким жестом остановила её, продолжая свою гневную речь:

— Хотя, к лучшему, что это место досталось тебе. Здесь никто и никогда не был счастлив. Меня с «Виллой Роз» не связывает ничто, напротив, меня связывает она.

— Жюли, — снова попыталась сказать Ида, — я понимаю, что у нас мало сестринских чувств, но ты могла бы помочь нам.

— Помочь? — переспросила маркиза Лондор, всё более и более раздражаясь. — Ты могла бы сама помочь себе, но ты отказала Жоффрею Шенье, вместо того, что бы выйти за него замуж и обеспечить себя до конца дней своих!

— Я не люблю его, — негромко ответила средняя виконтесса, сама не зная почему, опустив глаза.

— А я не люблю тебя! — внезапно выкрикнула Жюли. — Пусть «Виллу Роз» продают на торгах! Меня больше ничто не будет связывать! Я буду счастлива, если ты наконец-то исчезнешь из моей жизни!

Проговорив последние слова, Жюли выбежала, громко хлопнув дверью. Ида, побледневшая и тяжело дышавшая, даже не предприняла попытки остановить сестру. Спотыкаясь о ступеньки и путаясь в юбках, Жюли быстро поднялась на второй этаж и, так же громко захлопнув за собой дверь спальни, подошла к письменному столу. Схватив перо, она принялась выводить буквы, которые её не слушались и прыгали по строчкам, потому что Жюли дрожала, так, словно была в лихорадке. Тёмные чернильные пятна расползались по бумаге и яростно скомкав листок, маркиза Лондор бросила его за спину. Она писала Антуану. Это письмо было наполнено жалобами, которые изливались на бумагу столь же бессвязно, сколь необоснованны они были. Она обвиняла всех вокруг, а в особенности Иду, что вся её жизнь сложилась не так, хотя правды в этих словах было очень мало.

Путаясь в словах, предложениях и знаках препинания Жюли кое-как закончила письмо и запечатала его. Если бы её сейчас попросили прочитать его, то она бы не смогла этого сделать, потому что не поняла бы ни одного слова из того, что написала минуту назад — таким неузнаваемым стал её почерк, который обычно был спокойным и округлым, а сейчас стал размашистым и резким. Она не знала, чего ждала от своего мужа. Надеяться на его возвращение было глупо, но Жюли уже дала себе слово, что когда он приедет и заберёт её отсюда, она больше ни при каких обстоятельствах и ни под каким предлогом не переступит порога «Виллы Роз»