***

Был последний день осени, тридцатое ноября. Улицы маленького городка на берегу Марны были как обычно заполнены спешащими по делам жителями и лениво прогуливающимися обитателями окрестных поместий. Эдмон часто присоединялся к ним, но не от того, что любил прогулки, а от того, что надеялся встретить Иду. Но она, видимо, не любила прогулки, а может быть, просто была занята делами. В последнее Дюрану почему-то хотелось верить больше. И вот сегодня он снова прохаживался по улицам, с вежливой улыбкой раскланиваясь со всеми соседями, которые говорили что-то о великолепной погоде и шли дальше. С другой стороны улицы его кто-то окликнул и, резко обернувшись, Эдмон увидел тех, чьё общество сейчас показалось ему спасением. Возле одного из магазинчиков стояли оба брата Лезьё в обществе мадемуазель де Лондор. Клод лучезарно и широко улыбнулся, Жером сдержанно склонил голову, а юная маркиза кокетливо опустила глаза, и Эдмону не оставалось ничего другого, кроме как пересечь улицу и подойти к ним со словами:

— Добрый день. Рад встрече.

Жозефина улыбнулась, поклонившись, малоразговорчивый Жером ещё раз сдержанно кивнул, а Клод вместо приветствия спросил:

— Господин герцог, ну а что вы думаете о главной новости дня, поразившей наповал всю округу?

— О какой новости? — настороженно спросил Дюран, внимательно оглядывая Клода. Да, этот человек определенно был создан для общества. Только в окружении людей он был действительно весел, улыбчив, прост и открыт, мог смеяться и беспрестанно шутить, что, видимо, и послужило достаточным основанием для того, что бы обвинить его в беспечности.

— Боже, вы ещё не знаете? — воскликнула Жозефина, округляя свои большие темные глаза. — Об этом же говорит вся округа! Помните Жоффрея Шенье?

— Да, помню. Мне он показался приятным, — быстро ответил Эдмон, хотя он возненавидел этого Шенье с самой первой встречи. Причину ненависти он, впрочем, назвать не мог.

— Так вот, сей приятный представитель местной элиты сделал предложение моей любимой сестре, — усмехнулся Клод, опираясь на выступ стены. У Эдмона все перехватило внутри прежде, чем смог осознать и осудить себя за это. Личную заинтересованность нужно было как можно быстрее подавить и оставить азарт соревнования. Если, конечно, это до сих пор имеет смысл.

— И что вы думаете? — продолжал свою речь Клод, не обращая ни малейшего внимания на отсутствующий взгляд Дюрана. — Она отказала ему! И отказала весьма резко и…

— Господин Лезьё! — возмущённо воскликнула мадемуазель де Лондор. — Как вы можете так говорить? Такая женщина, как ваша сестра, должна гордиться тем, что хоть кто-то из её поклонников соизволил снизойти до того, чтобы сделать ей такое предложение.

— Лично я горжусь своей сестрой, — спокойно ответил Клод. — А Шенье должен был кто-то поставить на место.

— То есть, как отказала? — спросил Эдмон, останавливая разговор, который рисковал перерасти в ссору.

— Мы тоже были удивлены, — тут же ответила Жозефина, мгновенно меняя сердитое выражение лица на улыбающиеся. — Я думаю, он и сам был уверен, что она согласится. Ах, чувствую, теперь братья Алюэт переубивают друг друга из-за неё.

Но Эдмону было глубоко наплевать на братьев Алюэт и на то, что они собираются делать. Главное, что можно было спокойно продолжать игру, которую, честно сказать, было рановато заканчивать.

— А самое главное — это причина её отказа, — продолжала смаковать последнюю сплетню Жозефина. — Она сказала, что всё дело в том, что она не любит его.

— Если честно, на месте Шенье я не стал бы рассчитывать на что-то большее, — многозначительно поднял брови Жером, но встретив несколько недовольный взгляд брата, вновь превратился в суровое изваяние.

Дюран ни сколько не удивился бы, если бы какая-нибудь другая, нежная и восторженная, девушка, которая падала бы в обморок по поводу и без, объяснила свой отказ отсутствием любви. Но слышать такое от виконтессы Воле, чья репутация не была такой идеальной, было, конечно, странно и наводило на мысль, что это одна из её жестоких шуток. Впрочем, сейчас, когда волна недопустимых чувств прошла, Эдмон мыслил как всегда спокойно и чётко. Этот отказ стал для него сигналом, который означал, что пришло время сделать следующий ход и всё же встретиться с виконтессой Воле. Совершенно случайно, разумеется. Наверное, стоит наведаться к тому самому Ежевичному ручью, о котором он слышал от кого-то из слуг и который был границей между «Террой Нуарой» и «Виллой Роз».

***

Несмотря на то, что Ида ничего не рассказывала своим сестрам о предложении Шенье, она прекрасно понимала, что эти сплетницы всё прекрасно знали. И теперь благодаря им и, конечно же, самому Шенье, который не преминет поделиться с общественностью своим горем, вся округа будет ещё недели две обсуждать (и, разумеется, осуждать) её отказ. Вследствие этого Иде не хотелось встречаться ни с кем из соседей, кроме, пожалуй, братьев Лезьё и герцога Дюрана. Жером и Клод приехали сразу на следующий день, вечером тридцатого, и вели себя хуже, чем девушки, выспрашивая все подробности и требуя почти дословного изложения. Впрочем, Иду это сильно повеселило, и она поведала им всё, умолчав лишь о некоторых своих чувствах.

А вот Дюран по-прежнему не появлялся, хотя Клод мимолетом оговорился, что Эдмон был сильно удивлен её отказом, когда был посвящен в суть истории. Поэтому первую неделю декабря, а точнее, утренние часы этих дней, Ида снова провела на поваленном дереве у Ежевичного ручья. Всё так же бесплодно, как и раньше.

Было уже девятое декабря, полдень. Ида медленно брела по тропинке. Земля была покрыта тонким слоем снега, под которым был ковер из опавших и потемневших листьев. В лесу было так тихо, темно и тоскливо, что ей хотелось упасть на один из пригорков и зарыдать, как делали героини разных романов, которыми Моник завалила всю библиотеку. Но заливаться слезами на холодной земле посреди леса было бы безмерно глупо.