— Вечер сегодня просто великолепный, — не переставая щебетала Моник, переводя сияющие глаза на всех по очереди. — Утро было просто отвратительным, а сейчас погода на редкость хороша. Я так рада, что все это, наконец, закончилось!

— Мы все рады, мадемуазель Воле, — с улыбкой отозвался герцог Дюран.

— Вы должны быть рады больше всех, господин герцог, — продолжала Моник. — Честно сказать, вы меня поражаете. Вас чуть было не осудили за убийство, которого вы не совершали, а вы ведете себя так, как будто и не сомневались в том, что будете оправданы.

— Разумеется, мадемуазель Воле, — с ледяной улыбкой ответил Эдмон. — Как я мог сомневаться в том, каким будет решение суда, если я верю в наше правосудие?

Ида, да и Клод, непроизвольно вздрогнули, так как для них, тех, кто знал о том, как было совершенно так называемое правосудие, слышать подобные слова из уст этого человека было, по меньшей мере, странно. Да и самого Дюрана, если бы не его вечная привычка к саркастичности, эти слова заставили бы передернуться: столько в них было смысла, скрытого между строк.

— Мои сестра и кузен не очень-то верили в него, — осторожно произнесла Моник.

— Ты же знаешь мою склонность к драматизму, — отозвался Клод. — А Ида вообще мало во что верит.

Виконтесса Воле утвердительно кивнула, словно эта характеристика нуждалась в её личном одобрении.

— Я открою тебе секрет, Моник, — меланхолично протянул Жером, — но здесь все готовились к худшему. Но сейчас никто, конечно же, не признается в этом.

— То, что я люблю драматизировать ни для кого не секрет, — усмехнулся Клод. — А Ида оказалась втянута в это исключительно по моей вине. Надеюсь, она простит мне это.

— Я, кажется, совершила благородное дело, — многозначительно приподняла брови средняя Воле. — Одно из немногих, между прочим.

— Как же приятно видеть, что все возвращается на круги своя, — излишне беспечно вздохнул Эдмон, делая небольшой глоток вина. — Знали бы вы, как этого не всего хватает в тюрьме.

Остаток вечера прошел в том же духе, хотя куда менее напряженно, чем предыдущие встречи. Во многом это была заслуга Эдмона, который, как всегда, был сейчас душой компании и, как мог, пытался отвести разговоры подальше от судебной системы. Как и раньше он рассказывал, уже в который раз, заученные и бесконечно пересказываемые истории. Клод, впавший в задумчивость, реагировал на них скорее по привычке, чем вслушиваясь в слова. Ида старалась беспрестанно и как можно естественнее улыбаться. Они оба слишком устали и слишком много знали о произошедшем, на радость не оставалось сил.

Прощание, впрочем, было действительно искренне радостным. Хотя радоваться было нечему. Теперь, когда все кончилось, каждому предстоял не простой разговор. Об этой детали никто старался не думать. Особенно Ида, которой таких разговоров предстояло целых три: с Клодом, с Жюли, и, собственно с Эдмоном.

***

Виконтесса Воле остановила Клода в холле и, кивнув Моник, что бы она шла в номер, отвела его в один из дальних углов, который был скрыт от навязчивых взглядов других постояльцев. Лезьё, не дожидаясь того момента, когда сестра выставит ему обвинение, быстро произнес:

— Ида, послушай, все совершенно не так, как это выглядит.

— Очень хочу верить Клод, — сдвинула брови Ида, строго глядя на брата.

— Да-да, я знаю, что ты ждешь объяснений, но просто поверь, что там не имело место никакое аморальное поведение, — негромким шепотом заговорил Клод, словно это придавало весомости его аргументам. — В смысле, может быть и имело, но не в том смысле, в каком ты можешь подумать.

— Теперь я точно требую объяснений, — сказала виконтесса Воле, понимая, что должна выдержать роль строгой сестры. Клод вздохнул.

— Моя дорогая кузина, это очень долгая история, совершенно в духе приключенческих романов.

— У нас есть время до утра, — делать вид было тяжело, но необходимо. Если бы она не знала, как все было на самом деле, то непременно вела бы себя так. Даже, пожалуй, строже.

— Я там не был, — внезапно выпалил Клод. — Она сама меня нашла здесь. Точнее, ей сказали меня здесь найти. Я не знаю кто. И она тоже не знает. Какая-то женщина, видимо, из бывших пассий Эдмона. Я видел её только два раза в жизни: первый раз здесь, а второй раз в суде. Ида, если бы я сам понимал, что произошло, то я объяснил бы тебе без колебаний.

— Подожди-подожди, — Ида подняла руки, останавливая путаный поток излияний брата. — Объясни все по порядку.

— Я приехал сюда почти сразу, как арестовали Эдмона, — уже спокойнее начал Клод. — Я понятия не имел, что я собирался делать и как я хотел ему помочь, но когда я оказался здесь…Я понял, что ничего не могу сделать. И вот в один из вечеров мне пришло письмо от неизвестного, который назвался другом Эдмона. Понятия не имею, кто бы это мог быть, но впрочем, это, наверное, не так уж важно.