Комментарий к Глава 26

Не совсем то, что хотела, но и не так уж плохо

========== Глава 27 ==========

Утром следующего дня Эдмон, чуть свет, явился на ипподром Лоншан, который находился за городской чертой. Именно там через несколько дней ему предстояло выступать перед многотысячной толпой парижан и провинциалов, приехавших ради столь грандиозного зрелища в столицу. Но сегодня нужно было проверить Агата, так как прошлым вечером ему сообщили, что конь ведет себя крайне не спокойно и отказывается принимать пищу.

Прибыв на ипподром, Дюран первым делом отправился на конюшню в сопровождении целого почётного караула, во главе которого стоял сам инспектор ипподрома, человек, весьма далекий от лошадей. Уже с порога конюшни глазам герцога предстала довольно необычная картина: Агат, всегда спокойный, с визгом и храпом бегал по просторному деннику, разбрасывая копытами постеленную на полу солому и вставая на дыбы. Возле денника стояли несколько конюхов, которые озабоченно переговаривались и оглядывались на других лошадей, которые испуганно жались к стенам, глядя большими умными глазами на рассерженного собрата.

— Он сам не свой, — продолжал свои причитания инспектор, семеня за Эдмоном, который уверенно направлялся к деннику своего коня. — Ваш распрекрасный конь покалечил уже двоих моих конюхов, и никто не может его успокоить.

Завидев хозяина, Агат заржал и заметался из стороны в сторону ещё сильнее.

— Меня больше интересует, что вы сделали, чтобы так его напугать и рассердить, — мрачно ответил Дюран и, обратившись к одному из стоявших возле конюхов, скомандовал, — Выпусти его.

— Господь всемогущий, что вы задумали? — почти взвизгнул директор ипподрома, и его многочисленная свита отозвалась гулким шепотом, который звучал словно эхо.

— Если боитесь, то можете отойти, — бросил через плечо Эдмон и кивнул конюху, который быстро отворив дверь денника, проворно отскочил в сторону. Но первым в открывшийся проход выскользнуло маленькое, коричневато-рыжее, животное на коротких лапках, с круглыми ушами и белым брюшком. Прошмыгнув мимо удивленного директора и его свиты, зверек скрылся где-то под стеной. Агат же, напротив, метнулся к дальнему углу и всё ещё обеспокоенно храпел, когда Эдмон подошёл к нему и осторожно погладил по лбу, прижимая голову верного коня к своему плечу.

— Что это было? — спросил, наконец, директор, указывая в ту сторону, где скрылся зверек, причинивший столько хлопот.

— Ласка, — спокойно ответил Эдмон, продолжая гладить Агата. — Лошади бояться их, как огня.

— Всё то время, что я занимаю должность директора ипподрома, здесь не было никаких ласок! — безапелляционно заявил директор и вся его свита согласно закивала, но Дюран, казалось, не слышал этого.

— И не должно, черт побери, быть, — ровно, но с нарастающей злостью в голосе, произнёс он, подходя почти вплотную к директору и глядя на него сверху вниз. — Я плачу за содержание своего коня, а не за ваше, и при этом рассчитываю на то, что подобных историй не будет происходить.

— Господин герцог, — попытался, было, возразить директор, но Эдмон совершенно не тактично перебил его, слегка повышая голос:

— Мы с вами деловые люди и прекрасно понимаем, где и как можно найти выгоду. Вы понимаете, что я думаю?

— Я здесь ни при чём! — отчаянно запротестовал директор ипподрома.

— Я вас, кажется, не обвинял в том, что вы самолично подкинули сюда это животное, — Эдмон устало улыбнулся и, бросив ещё один, прощальный, взгляд на Агата, направился к выходу. — Я лишь говорю, что вы должны знать о том, что в скачках нет места честности и что ваши заместители, благо у вас их больше, чем нужно, могли бы лучше выполнять свою работу.

— Я понятия не имел, что кто-то может сделать что-то подобное специально! — продолжал оправдываться директор, семеня следом за герцогом Дюраном.

— Вы знаете, сколько стоит этот конь? — Эдмон остановился так внезапно, что несчастный директор чуть было не столкнулся с ним.

— Понятия не имею, господин герцог.

— Целое состояние. И это не пустое преувеличение, — сухо произнес Дюран, надевая перчатки, и, немного помолчав, добавил, — Поскольку Агат не пострадал, я закрою глаза на это недоразумение, сочту, что ласка сама пробралась на конюшню и обосновалась в деннике моего коня совершенно случайно.

Директор облегченно вздохнул и широко улыбнулся, радуясь, что чаша с гневом герцога так легко миновала его.

— Но, — Эдмон предостерегающе поднял брови, глядя точно в глаза своего собеседника, — если меня вызовут сюда ещё раз по схожей причине, если я приеду сам и увижу, что Агат не в лучшем состоянии, если я, не приведи Господь, увижу, что в его корм попала белена, зверобой, мак или что-нибудь ещё, то, простите мне мою мнительность, я не оставлю этого просто так.

— Смею вас заверить, господин герцог, подобное больше не повториться.