Любуясь прекрасной, как полная Луна, Сенамотис, Скилур вспомнил, как лет пятнадцать назад отдавал её 12-летней девочкой в жёны боспорскому царевичу Гераклиду.

– Об одном лишь жалею, покидая эту землю, - произнёс старый царь, глядя с улыбкой, как Сенамотис облизывает перламутровыми губками запачканные соусом пальчики, - что нашей Сенамотис так и не довелось стать боспорской царицей и нарожать мне внуков.

– Как знать, как знать, отец!
– живо возразил ему Палак, блеснув весело глазами.
– Царь Перисад недавно потерял жену. Может мы сумеем убедить его взять в жёны нашу прекрасную Сенамотис.

– Стать женой этого старого толстого борова? Ещё чего!
– фыркнула возмущённо Сенамотис.

– Ну почему же - борова?
– ухмыльнулся Палак.
– У него же вроде бы сын имеется.

– Ну хряка! Какая разница?! Всё равно он мне противен!.. Другое дело - его младший брат Левкон. Вот за него бы я пошла... Жаль только, что у него есть жена, и к тому же редкостная красавица, хоть и бывшая рабыня. Но ведь она на целых семь лет меня старше!

– Гм! Жаль, что по глупым греческим законам Левкону дозволено иметь только одну жену, - сказал Палак.
– А то бы я тебя за него сосватал.

– Ничего, дочка. Выдадим тебя за кого-нибудь из наших вождей, кто придётся тебе по сердцу, - вмешалась в разговор Опия.
– Любой из них взять такую раскрасавицу в жёны почтёт за счастье. Хватит тебе уже жить вдовой при отце с матерью - давно пора своих деток заводить... Ну что - наелись?

Опия позвала служанок, велела унести тарели с остатками еды, и сама отправилась следом за ними. Сенамотис с братом остались в шатре.

Как всегда в эти дни, Скилур велел уходившей младшей жене позвать гусляра Гнура. В ту же минуту в шатёр, сминая в руках кожаные колпаки, вошли двое: невысокий старик с дряблыми, обвислыми щеками, узкой грудью и выпуклым брюхом, а следом за ним, - тонкий, похожий на девушку подросток с узким миловидным лицом в обрамлении длинных, чёрных, прямых волос. То были лучший в Скифии певец и сказитель по имени Гнур, бережно хранивший в своей небольшой, порядком облысевшей голове весь героический эпос скифского народа, и его любимый ученик, которому старик со временем передаст по наследству то бесценное сокровище, что сам он некогда перенял от своего учителя, дабы память о великих деяниях предков никогда не угасла среди скифов.

Наевшись внизу у костра до отвала жертвенной баранины, Гнур и его ученик поднялись на холм и терпеливо дожидались, когда их позовут к царю, который, готовясь к скорой встрече с прославленными предками, хотел освежить в памяти их геройские дела.

Начинался песенный цикл легендой о прародителе скифов - великом богатыре Таргитае, сыне Папая и речной богини.

СКАЗАНИЕ О ТАРГИТАЕ

С лучезарного Неба высоко на пустынную Землю взирая,

Огорчился владыка всех богов, что так мало людей он там видит,

И немного сладких жертв от них боги вкушают.

Увидав синеглазую деву, дочь могучей реки на Востоке,

Воспылал к ней Папай вожделеньем, позабыв свою милую Апи,

И сказал: "Вот жена, что родит мне богатырского, славного сына!

От него на Земле расплодится племя грозное воинов конных".

Девять месяцев быстро промчались: родила дева вод от Папая

Круглощёкого, крепкого сына и назвала его Таргитаем.

Быстро рос и мужал сын Папая, ловлей птиц и зверей забавляясь.

Научился ковать он железо, сделал меч он себе, лук и стрелы -

Сами боги ему помогали!.. Быстрым бегом тарпанов любуясь -

Скакунов необузданных, диких, что как вихрь по степи проносились,

Убегая от хищников лютых, Таргитай обуздать их задумал

И заставить служить человеку. Сделал крепкую он огорожу

И загнал в неё коней с десяток. Кобылиц, жеребят он оставил,

Жеребца же убил и из шкуры изготовил он хитрую сбрую,

Крепкий повод и плётку тугую, чтоб заставить себе покоряться

Кобылиц необузданных, диких, прежде вольно степями скакавших.

Но однажды проснувшись поутру, увидал он, что сломаны жерди,

И в загоне нет коней, что рьяно объезжал он и сделал ручными.

Захвативши копьё, лук и стрелы, меч стальной поцепивши на пояс,

Таргитай устремился в погоню по следам кобылиц убежавших,

Гневом сердце своё распаляя, чтоб настигнув, казнить прежестоко

Неизвестного наглого вора!.. Много дней по степи пробежал он,

И следы на траве чуть примятой привели его к узкой пещере,

Среди горных теснин неприметной. Увидал он у входа в пещеру

Деву юную: сидя на камне, она длинные косы чесала.

Восхищённо застывши на месте, Таргитай не сводил с девы взгляда,

Зачарован красой неземною. Увидав его, дева прикрыла

Свои круглые груди власами и спросила, зачем он явился

Пред её одиноким жилищем? Услыхавши её нежный голос,

Как журчанье ручья, слух ласкавший, Таргитай рассказал о пропаже

Кобылиц, что так долго и рьяно приучал он служить человеку, -