– Теперь они в лучшем мире, – сказала ей тогда в утешение мамина подруга. – Теперь они в Раю. Ты не сможешь их видеть, но твои мама с папой всегда будут наблюдать за тобой и помогать, чем смогут.

– Нет мира лучшего или худшего, чем наш, – с удивляющей прагматичностью ответила ей маленькая Элин. – Нет больше никаких других миров. Мама с папой умерли, и они уже никогда меня не увидят и ничем мне не помогут.

Дедушка, который, как и родители Элин, был атеистом, увел добрую православную женщину в сторону и посоветовал не засорять ребенку мозги. Она, как и положено добрым православным женщинам, почувствовавшим неоцененность своей доброты, обиделась и навсегда исчезла из их жизни. О чем, впрочем, никто не печалился.

Переехав к дедушке, Элин узнала, что другие миры все-таки существуют. Только существование их длится ровно столько, сколько читаешь книгу. Хотя вот Зазеркалье Алисы, благодаря дедушке, взяло и перешагнуло со страниц в ее комнату. Теперь, засыпая и просыпаясь, девочка видела улыбающегося Чеширского кота. Стена у изголовья кровати была расписана красными и белыми розами. По правую сторону от окна пил чай Шляпник, а по левую красовался кролик с часами. На противоположной стене, между шкафом-купе и аркой книжных полок, которая шла от пола почти до потолка, стояли рядышком Красная и Белая королевы.

– Чего бы ты хотела сегодня, Элин? – спрашивала она саму себя от имени Кота каждое утро.

– Что из твоих желаний сбылось сегодня, Элин? – такой вопрос звучал вечером.

О своих желаниях она рассказывала только настенному Коту, но вот тем, что сбылось, непременно делилась и с дедушкой.

– А что сбылось у тебя? – поначалу спрашивала она и его.

Но тот отвечал неизменное:

– У меня сбылась ты. Это самое главное.

Да, Владимиру тоже было нелегко – он потерял любимую и единственную дочь. За пятнадцать лет до этого его покинула жена – умерла от сердечного приступа. Дочь выросла удивительно похожей на нее, и это значительно смягчало боль утраты. Но вот у него не осталось и дочери. Только внучка, которая не переняла ничего от внешности матери. Правда, Владимир считал, что это только к лучшему – может хоть ей достанется более продолжительная и счастливая жизнь.

После выхода на пенсию он стал писать картины и рисовать портреты на улице. Кроме того, что ему нравилось этим заниматься, у него был еще и финансовый стимул – дать внучке все необходимое. А девочкам необходимо так много всего.

Восхищенная мастерством дедушки, в семь лет Элин тоже захотела стать художницей, но, походив неделю в художественную студию, поняла – это совсем не ее призвание. Закончилось тем, что в пятницу она просто отказалась исполнять работу, заявив, что рисовать нечто с туловищем слона, хвостом лисицы, ушами жирафа и мордой крокодила – просто нелепо и совсем не эстетично.

Когда дедушке рассказали об этом, он лишь рассмеялся и сказал:

– Так в каком же месте Элин была неправа?

Он указал на ужасающие химеры, старательно исполненные другими учениками:

– Уж лучше не уметь рисовать ничего, кроме сердечек в блокнотике, чем порождать таких чудовищ.

После Владимир пробовал развить художественные способности внучки самостоятельно. Но очень быстро ему пришлось признать, что их в ней очень и очень мало. Да, она пошла целиком и полностью в своего отца: пшеничные волосы, голубые глаза, молочно-белая кожа, полное отсутствие прикладных способностей. Впрочем, годы все больше и больше показывали, какой красавицей вырастет Элин. К такой внешности таланты не столь уж обязательное приложение. И все же, Владимир хотел, чтобы из его внучки получилось нечто большее, чем очередная Барби. Поэтому старался привить ей хотя бы любовь к литературе. Это не потребовало больших усилий. Элин читала по утрам перед школой, читала на тех уроках, которые были для нее скучными, читала во все дождливые или очень холодные вечера, когда перспектива выйти погулять не была столь привлекательной, как теплый плед, книга и чашка мятного чая или какао.

Так уж само собой получилось, что у Элин никогда не было друзей. Она ни с кем не играла во дворе, в школе общалась с одноклассниками только в меру необходимости. Гуляла чаще всего с дедушкой, который каждый раз рассказывал что-то новое о тех местах, где они проходили. Да, казалось Киев – это город, который не изучить даже за столетнюю жизнь. Однако же дедушка знал кое-что интересное о каждой улице, каждом переулке, парке, сквере, брусчатке… А еще можно было просто сидеть и наблюдать, как он рисует на улице чей-нибудь портрет или фасад здания, или закат… Это казалось девушке куда занятнее, чем слушать разговоры сверстниц о том, кто с кем встречается и какое платье выбрать для ближайшей дискотеки.

Элин всегда приятно выглядела: худенькая блондинка с голубыми глазами, чистой кожей и странной, но хорошо сочетающейся одеждой. Поэтому многие хотели с ней дружить, немало парней подбивали клинья. Однако, выросшая среди высоких литературных материй и идей, она не видела в своем окружении никого, кто смог бы быть с ней на одной волне. Поэтому очень быстро девушка обрела статус чудачки-отшельницы, что, впрочем, никак не мешало ей жить своей странноватой жизнью. Ей никогда не было ни скучно, ни одиноко.

По утрам она читала и занималась своим сайтом, который назывался «Цитатник». Элин создала его, когда перешла в выпускной класс. И всего за месяц уже смогла продавать трафик под рекламу. Девушка размещала на своем сайте все красивые высказывания, которые встречала в книгах. И все гости сайта тоже могли поделиться интересными цитатами, которые встретились им.

Потом Элин шла в школу. В старших классах она научилась быстро делать домашние задания на переменах, чтобы дома оставалось побольше свободного времени. После уроков приходила туда, где рисовал дедушка и ждала, пока он закончит последнюю работу. Они вместе шли домой, обедали, а дальше отправлялись гулять или шли за продуктами. Вечером она читала и выписывала цитаты, пила чай и беседовала со своим нарисованным на стене Чеширским Котом. Дедушка каждый год освежал краски, поэтому Чешир сохранялся во всей своей кошачьей безупречности.