Ромарх (имя значилось одно, безо всяких дополнений), судя по расшифрованным когда-то значкам, был высоким мужчиной с длинными черными волосами и «глазами ворона». Оставалось только гадать, имелось ввиду, что они черны, как ворон, или же фраза скрывала более глубокий смысл. Арения описывалась также высокой и светлокожей: «Ее кожа белая, как молоко, нет подобных ей в наших землях. Волосы ее, как языки пламени. Глаза ее, как расплавленная бронза, когда смотришь в них, забываешь обо всем на свете».

Еще в детстве, когда отец читал ему книгу предков, вместо традиционных сказок братьев Гримм или Ганса Кристиана Андерсена, Эндрю осознал, что именно такую будет искать для себя спутницу жизни. Ромарх написал о себе и своей супруге сам на пяти табличках и отдал каждую их них своим детям. Он напутствовал их беречь память о родителях, когда те «перестанут дышать», и чтобы их дети и дети их детей поступали также. Судьба четырех из пяти была неизвестна, но старшая дочь Ромарха и Арении, та, о которой говорилось на следующей странице книги, оставила записи о себе и своем муже. В дошкольном возрасте Эндрю не находил в этом ничего странного, но позже, когда традиционный курс истории оставил на его сознании свой налет, мальчика чрезмерно стал удивлять тот факт, что практически пять тысяч лет тому назад женщина умела писать.

Предки по материнской линии были не менее интересны. Род, к которому она принадлежала, носил имя Вархи. Его корни уходили в доарийскую Индию. Первые сведения рассказывали о мужчине Вархи и его жене Андже, которые жили еще во времена палеолита. Естественно, сами о себе они ничего не написали – писанина тогда была без надобности. Но детям от них осталось кое-что другое – амулет. Его сделала Андже из кости своего мужа, когда тот умер, чтобы частица любимого всегда оставалась с ней. Амулет представлял собой приблизительно правильной формы круг, на котором были вырезаны контуры высокого ветвистого дерева – в знак того, что Варх очень любил деревья. По семейному преданию он умел слушать их и разговаривать с ними. Эндрю очень обрадовался, когда Альенна показала ему этот амулет, который роду Вархов удалось сохранить. Что до письменных сведений, то они появились только через четыре смены поколений после родоначальников. Их праправнуки записали все семейные предания, которые до того передавались исключительно из уст в уста.

Эндрю всегда чувствовал, что в нем живет весь опыт и сила его предков. Наверное, это ощущение не было бы таким сильным и убедительным, если бы он не читал книгу. Но он читал. И повествования о прошлом вдохновляли его на создание будущего. Да, именно будущего, не пресловутого «здесь и сейчас», существование которого он вообще отрицал. Это было, пожалуй, единственным, о чем он когда-либо спорил с матерью. Она говорила ему, что прошлое уже не важно, потому что оно прошло, будущее еще не наступило, поэтому самым настоящим является данный момент. Именно им необходимо наслаждаться, именно он является жизнью.

– Если прошлое не имеет никакой важности, зачем ты хранишь амулет из кости своего древнего предка? – как-то, еще будучи подростком, возмутился Эндрю. – Или нашу родовую книгу? Зачем? Это же прошлое! – эмоции тогда переполняли его.

Но Альенна слушала сына со спокойствием и интересом.

– Пока ты думаешь о «здесь и сейчас», никакого «здесь» и «сейчас» уже нет. Даже если стоишь на одном и том же месте и кажется, что за пределы «здесь» не вышел, Земля уже поменяла свое положение относительно Солнца, поэтому твое «здесь» превратилось в «там». И твое «сейчас» превратилось в прошлое. Поэтому прошлое – это единственное, что у нас действительно есть. Будущее – это то, что у нас действительно будет. А «здесь и сейчас» – это то, чего нет, то, что не может существовать. Каждая новая секунда – это будущее, до того момента, пока стрелка часов не сместилась на одно деление. А как только она сделала это – будущее стало прошлым. Где же тут «здесь»? И где «сейчас»?

– Ты еще слишком буквально все воспринимаешь, – сказала тогда мать и, не вдаваясь в какие-либо объяснения, ушла на вечернюю медитацию к старой разлогой яблоне.

«Когда она медитирует, то, наверняка, уверена, что находится в своем „здесь и сейчас“, – подумал Эндрю. – Но я ни за что не поверю, что в ее голове не проносятся образы из прошлого или мысли о будущем».

Сам он пробовал медитировать вместе с родителями, но у него ничего не получалось. Отец говорил, что нужно научиться останавливать поток мыслей.

– Но как? – удивлялся Эндрю. – Я же не могу отключить свой мозг? Даже во сне он продолжает работу по созданию и трансляции разнообразных кадров и целых кинолент.

Парень пробовал более простые способы медитации, например, когда повторяешь слово «ом», на котором концентрируешь все свое внимание. Но от такой практики его неумолимо клонило в сон. В конце концов Эндрю решил оставить это занятие родителям.

«Всем нужно во что-то верить, – сказал он себе. – Вот только я бы с удовольствием поверил в кое-что более динамичное».

Лишь через несколько лет после того, в Швейцарии, Эндрю осознал, как полезно слушать мир. И как ценно бывает подслушанное. Когда он приехал учиться в страну самых дорогих часов, переполненных банков и лучших шоколадных традиций, ему достался очень интересный сосед по комнате. Марк был на год старше его, у него за плечами уже остался курс обучения. По его словам, родители «запихнули» его в Швейцарию, чтобы он не портил их репутацию добропорядочных флоридских «ричи». А Марк всего-то пытался приукрасить размеренную однообразную жизнь на солнечном полуострове милыми эксцентричными выходками. К примеру, устроил танцы в купальниках на автостоянке. Ну подумаешь, двадцать человек танцевали на крышах машин и кое-где (совершенно без злого умысла!) разбили пару стекол. Будь это в первый раз, родители бы еще могли закрыть глаза, но для Марка, тогда еще школьника, подобные происшествия давно стали закономерностью. Через четыре месяца он закончил школу и был сослан в Швейцарию.