Роман на всю жизнь запомнил их с Андреем первую встречу. И это воспоминание ничуть не выцвело в его памяти. В тот день он вернулся из лагеря, пообедал, распаковал вещи и вышел на улицу, чтобы, во-первых, с кем-нибудь поделиться впечатлениями, во-вторых, узнать, не произошло ли чего интересного (за исключением невероятно быстрого преображения соседского дома), и, в-третьих, полюбоваться самим этим домом, который буквально заново родился. И именно в тот момент, когда Роман прикрыл глаза рукой от солнца, чтобы его слепящие лучи не мешали осмотру, словно из-под земли перед ним появился Андрей.

– Привет! – как-то особенно весело и располагающе прозвучал его голос. – Я твой новый сосед – Андрюха. А ты, наверное, Роман, так?

Немного пришибленный его внезапным появлением, Роман несколько долгих секунд не мог подтвердить эти догадки, словно вспоминал, действительно ли его так зовут. Но потом, все-таки собравшись с мыслями, представился, как его учила мать:

– Да, Роман Эмеров, – при этом он еще выдавил из себя улыбку и протянул парню руку.

– Хах, ты словно в адвокатскую кантору пришел устраиваться! – засмеялся тот и звонко хлопнул ладонью по его протянутой руке. – Я буду звать тебя Рэмом. Удобней и интереснее, не правда ли? – и, прежде, чем Роман успел как-либо отреагировать, добавил: – Ты будешь моим лучшим другом, Рэм.

Роман, то есть, с этого момента уже Рэм, был, в общем-то, не против. Но у него уже был лучший друг – Ростик. С ним он дружил целых два года, с тех пор, как тот помог ему сделать ловушки для лягушек, которые они придумали расставлять на берегу реки. Местные земноводные не очень-то возрадовались этой дружбе, ведь им приходилось переживать растягивание, надувание и прочие испытания на прочность. Но сами парни, которые раньше не особо общались, потому как жили на разных краях их бесконечной Вишневой улицы, стали гордо и торжественно произносить при встрече: «Привет, друг!». Одна только эта фраза обладала какой-то огромной объединяющей силой. Помимо лягушек, у них оказалось много общих интересов. И через пару летних недель каждый из них уже был уверен, что они не просто друзья, а лучшие друзья.

Но вскоре оказалось, что понятие «лучший друг» может распространяться более чем на одного человека. Рэм, Ростик и Андрей постепенно сбились в крепкую троицу. Они стали центральным ядром их летней компании, а осенью, когда началась учеба, – средней школы.

Родители Рэма тоже сдружились со странными новыми соседями. Альенна взяла Марину – маму Рэма – под свой бдительнейший контроль. Часами она рассказывала ей что-то в саду, на кухне, в гостиной за чаем… Рэм, да и его отец, которые были вроде не из слабонервных, часто пугались, заставая женщин с кружками огурцов на глазах, а особенно, с масками из малины. Когда видишь человека с лицом, перемазанным давленой малиной, оно напоминает кровавое месиво. И Рэм, впервые застав мать в таком виде, да еще и в неподвижной позе на диване, еле сдержался, чтобы не закричать. Но, буквально за месяц, Марина, прежде выглядевшая как среднестатистическая женщина тридцати пяти лет, которая разрывается между домашними хлопотами и работой, преобразилась в очаровательную жизнерадостную панночку.

Олег, верный супруг, который, конечно же, и так ее любил, был более, чем рад таким переменам. Он и сам изменился, хотя даже не обратил на это внимания. Керл стал вытаскивать его на ежедневные вечерние пробежки, они соревновались в отжимании и плавании. И вскоре Олег распрощался с доброй половиной своего пивного брюха. Одевая в один прекрасный день брюки, он вдруг понял, что они уже слишком широки для него, как не затягивай пояс. Это даже немного его расстроило – придется покупать новую одежду. А конец августа – совсем не подходящее время для обновления гардероба, ведь надо собирать сына в школу. Олег был по профессии инженером. Работа, в общем-то, хорошо оплачиваемая, вот только попадалась она от случая к случаю. Есть заказы – есть деньги. Но бывало, что заказов не случалось по нескольку месяцев. В это время он чинил что-нибудь в доме, в их красивом большом доме, единственным недостатком которого был только его возраст. Еще Олег научился делать весьма замысловатые стулья и табуретки с резными ножками (на стульях – и спинками). Их Марина успешно продавала через интернет. Кроме этого она работала помощником нотариуса. В свое время, родив сына, женщина решила оставить учебу, поэтому быть полноправным самостоятельным юристом Марина не могла. Да и желания у нее особого не было. С того самого момента, когда она узнала о беременности, в ее мозгу сработал щелчок: семья на первом месте. Поэтому работа служила своеобразной страховкой семейного бюджета – регулярным, хоть и небольшим, доходом. Порой женщине было чертовски трудно, но все равно, ей нравилось каждое утро куда-то собираться, наряжаться, делать легкий макияж и спешить.

Рэм начал замечать, что родители стали больше улыбаться, меньше ссорится, а порой и просто дурачились, как дети. Все это, безусловно, радовало парня. Единственным минусом влияния «семейки Адамсов» было то, что с домашнего стола раз и навсегда исчезли такие вкусные и любимые блюда, как вареники (и вообще все мучное), жареная картошка (и вообще все жаренное), даже варенье. Последнее Альенна объявила продуктом исключительно бесполезным, смесью убитых тепловой обработкой ягод и фруктов вместе с сахаром. Впрочем, эти гастрономические прелести были заменены огромным разнообразием свежих салатов, вкуснейшим образом запеченными мясом и рыбой. Марина, как и Альенна, стала вегетарианкой, не считая фруктов и овощей, теперь она питалась только творогом и кефиром. Поэтому готовкой мяса и рыбы отныне занимался отец. Рэму нравилось помогать ему в этом нелегком деле. В процессе самообучения кулинарии они сблизились намного сильнее, чем когда Олег возил его на рыбалку, пытался научить бросать мяч в корзину и играть в футбол. На рыбалке у Рэма вечно ничего не ловилось, плюс ко всему он терпеть не мог рано вставать, а потом весь день до вечера кормить речных комаров. Спорт он тоже так и не полюбил. Беганье с мячом (для какой бы игры он не был предназначен), вызывала у него чувство полнейшего идиотизма и потерянного времени. Этим всем он только расстраивал отца, и они все больше и больше отдалялись друг от друга. Но вот разделывать и готовить мясо понравилось им обоим. Они превратили это в исключительно мужской ритуал. Женщины даже не допускались на кухню во время «священного» процесса. Впервые в жизни Рэм увидел в отце не только родителя, но и друга. Олег, который раньше не слишком много разговаривал с сыном, теперь стал рассказывать ему тысячи разных историй. Многие из них может и не стоило бы слышать двенадцатилетнему мальчишке, но тот факт, что он их слышал, был для Рэма признаком того, что отец уже считал его взрослым.

В школе тоже все изменилось с появлением Андрея. Рядом с ним, Рэм превратился из простого мальчишки в одного из самых популярных парней. Теперь ему прохода не давали девчонки, по поводу чего Андрей и Ростик любили его подкалывать.

«Рэм, даже у Рики Мартина нет столько фанаток! Особенно в этой возрастной категории», – подобные фразы, произнесенные с наигранной завистью, не раз приходилось слышать ему от друзей.

Да, действительно, за Рики едва ли бегали девочки, начиная от десяти лет. А вот Рэму не было бы от них спасения, если бы его одноклассницы не отваживали более мелких поклонниц. Конечно же, его внезапное вознесение в глазах окружающих было заслугой не только Андрея. Важным фактором являлось и то, что за лето Рэм довольно сильно переменился: из худощавого мальчика, которому словно клещами вытягивали руки и ноги, чтобы они были такими неестественно длинными, он стал более складным и окрепшим. Волосы, которые раньше казались непонятного серо-пшеничного оттенка, выгорели и превратили его в блондина. К таким волосам куда больше подходили его оливково-зеленые глаза и выразительные темно-коричневые брови. Картину дополнял летний загар, который оказался как никогда стойким. Таким образом, на пороге восьмого класса Рэм появился, словно звезда подросткового сериала. Да еще и с двумя другими не менее яркими звездами.

В классе у него (как и позже в университетской группе) девчонок было намного больше, чем парней. И все они не забывали напоминать остальным, что имеют преимущественное право на общество Рэма. Тем не менее, на стенах женских раздевалок и туалетов велись жаркие чаты-дискуссии по поводу того, с кем же будет встречаться Рэм, и кто и по каким причинам подобного счастья не заслуживает. Парень быстро понял, что если у него появится девушка, жизнь ее, несомненно, превратится в сущий ад. И хотя в тринадцать лет ему уже было более, чем интересно, как это, встречаться с кем-нибудь, он решил не спешить. Кроме того, не было в его окружении той единственной, которая нравилась бы ему больше других. Он искренне восхищался каждой из своих одноклассниц. Все они, как и он, за лето стали намного более взрослыми и очаровательными. Он успевал осыпать комплиментами каждую из них, и девочки просто таяли от его слов, которые, в отличии от девчачьего «как-тебе-идет-эта-стрижка», звучали искренне. Так было до самого окончания школы – со всеми и ни с кем конкретным.