Затем неторопливо перебирая клавиши, так же, вполголоса, напевает старинный романс.

Вскоре появляется Люба с подносом, она застыла в дверях – слушает.

4

Певчина резко обрывает пение, звонит в колокольчик.

Люба. Туточки я, Татьяна Евгеньевна! И как то у вас получилося! Слухаю и прям… не могу!.. У меня аж груди подмышками взопрэли, ей бо! Сердце в меду, и карамель по ухам текёт!

Певчина. Какая ты, право, впечатлительная…

Люба. Так вы ж вон какая!..

Певчина. Какая?

Люба. И красивая, и добрая, и… певучая! Так бы… так бы и служила вам всю жизнь собачкой!

Певчина. Прекрати! Я что похожа на злобную барыньку?

Люба (с влюблённой покорностью). Нисколечко! Ваш кофий!

Певчина. Выпей со мной, за компанию.

Люба. У меня от кофия в животе бурчит. Я лучше чаю посля.

Певчина. Всё равно присядь, отдохни.

Люба садится на краешек стула.

(Садится, пьёт кофе). К себе, Люба, надо относиться… с достоинством. Ты человек. Женщина.

Люба (стыдливо). Нет ишо.

Певчина. Что?..

Люба. Боязно.

Певчина. Смешная!

Люба. А вдрух зараза какая?..

Певчина. Ничего. Лишь бы любила. Это лучше делать по любви, иначе… (закуривает) …сердце загубишь. А женщина без сердца – фурия.

Люба. Ой, так любить хотца! Аж трясёт внутрях. (Оглядываясь на дверь в зимний сад). Татьяна Евгеньевна, а он ваш знакомый оказался?

Певчина. Больше, Люба… больше, чем знакомый… (Пьёт кофе).

Люба. А вы его не признали сперва.

Певчина. Мы не виделись лет десять… и раньше он был молоденький, свеженький… (Вдруг засмеялась надрывно). Чуть не закопали беднягу!

Люба. Татьяна Евгеньевна, а почему вы на театре не выступаете?

Певчина (вздрагивает, как от стужи). Муж настоял.

Люба. Муж?

Певчина. Вынул меня оттуда, как рыбку из аквариума. В первый же день после свадьбы… (Поднялась, прошлась к окну, вытирая на ходу слёзы).

Люба (вскочила). Татьяна Евгеньевна, миленькая! Всё ж таки не вернёшь человека…

Певчина. Да что ты меня успокаиваешь. Я от радости, дурочка. Наконец-то освободилась.

Люба. Ой! Шо вы такое говорите…

Певчина. Ты не знаешь, Люба… Мой муж был… скупым рыцарем. Держал меня в сундуке.

Люба. Ой, мамочка!

Певчина. Да, да! Как рабыню. Разыгрывал восточного деспота.

Люба. Там же ж тёмно!

Певчина. Люба! Ну не буквально же. Лет пять-шесть я ото всего была надёжно ограждена. Общалась, в основном, с зеркалом… Татьяна Певчина в собственном соку! (Смотрит на портрет). Но, правда, одаривал по-царски. Возводил на мне могильный холм из драгоценностей…

Люба. Даже не верится. Такой видный мужчина был… любезный…

Певчина. Ты его застала другим. А поначалу ревновал безумно. Скрытых камер кругом понатыкал… Запрещал разговаривать по телефону… Даже к маме не отпускал – вдруг по дороге я ему изменю… Я, конечно, пыталась сопротивляться… Ну и нарывалась…

Люба. Тю! Неужли лупил?! Вас?!

Певчина. Я и ребёнка потеряла из-за этого…

Звонит мобильник.

Да! Алло! Говорите! Не слышно! Алло! (Складывает мобильник). Кто-то не может дозвониться. Уже третий раз за сегодня. И номер не определяется… А теперь я вылезла из сундука… И сама не рада. Всё кругом чужое… Через неделю мне сорок.

Люба. Но вы так свежо глядитися!