Люба. Поняла, Татьяна Евгеньевна.

Валерик выходит из-за ширмы.

Валерик. Порядок.

Люба. Гля, а наследил! Подотру, пока не расташшили. Я мигом. (Убегает).

Певчина. Валерик, а ты…

Валерик. Понял. Иду за ломиком.

Певчина. Нет-нет… Машину загони в гараж. А то у меня даже ноги трясутся.

Валерик. Без проблем. (Уходит).

Прибегает Люба с тряпкой.

Люба (вытирает пол). Во артапеды! Шо у слона.

Певчина. Который час?

Люба. Да полдень вже.

Певчина. Это я больше двух часов по «Ашану» шлялась… Надо же – «закопать»!..

Люба. А можа, правда…

Певчина. И ты туда же!

Люба. Молчу.

Певчина. Да, пока не забыла, продукты в багажнике… перетащишь потом.

Люба. Ага! До магазина сходю и тода вже… Обедать кода будете?

Певчина (идёт к роялю, приподымает крышку, ищет что-то внутри, не находит, с досады хлопает крышкой). Какой обед, Люба!

Люба. Ничо, получшеет, отобедаете.

Певчина. Лучше свари кофе.

Люба. Хорошо, Татьяна Евгеньевна. (Идёт к выходу).

Певчина. Люба! Ты когда убирала, ключа нигде не находила?

Люба. Ключа?..

Певчина. Такой… длинный, с двойной бородкой.

Люба. Не. А шо за ключ?

Певчина. Какая разница! Нужный ключ. И ещё… Кто бы ни пришёл, меня нет дома.

Люба. Хорошо, Татьяна Евгеньевна.

Певчина. И Валерика предупреди.

Люба. Та не беспокойтеся вы, за ради бога! Сделаю. (Уходит).

Певчина боязливо заглядывает за ширму, прислушивается, вздрагивает, как в ознобе. Затем идёт к портрету, заглядывает под него. Ещё раз шарит рукой под крышкой рояля.

Возвращается Люба с виноватым видом.

Люба. Татьяна Евгеньевна, не серчайте… тама…

Певчина. Что ещё?

Люба. Тама пришли до вас…

Певчина. Лю-юба! Я же просила…

Люба. Не поспела. Валерик допустил.

Певчина (мечется по комнате). Да кто там?! Никого не хочу видеть! Ты что, не понимаешь?! Нет меня! Сплю! Умерла!

Люба. Так и я им: она, то есть вы… наказалы не прымать. А воны: «Мене прымет».

Певчина. Кто они-то?

Люба. Господин Руб… Рублинский, чи как…

Певчина. А, Рублевский. Да, этот просто так не уйдёт. (Гасит сигарету). Ладно, впусти.

Люба выходит. Слышно, говорит гостю: «Заходьте, можно!»

2

Входит Рублевский, красующийся собой, импозантный мужчина под пятьдесят. В руках у него большая корзина с розами.

Рублевский. Танечка, ваша гастарбайтерша меня умиляет! Где вы откопали этакое чудо? (Ставит корзину перед Певчиной и церемонно кланяется).

Певчина (отходит подальше от ширмы). Здравствуйте, Рублевский.

Рублевский. Можно просто Матвей.

Певчина (показывая на корзину с цветами). Что это? Вы ничего не перепутали?

Рублевский. Танечка, запомните, я никогда ничего не путаю. У меня правило: мёртвым – заслуженная память, (кланяется в сторону портрета) живым – максимум внимания. (Целует Певчиной руку).