Шрифт:
И сразу одним членом фауны на земле становилось больше.
И ведь все живы…
И с завидным аппетитом…
Совесть Виктора Жевило была кристально чиста.
От внутренней гармонии он даже подернулся жирком.
«Вот так перстенек! – восклицал он в минуты досуга. – А батька о его свойствах верно и не ведал. Иначе Ротшильдом помер бы!»
Враги все были перекованы в животных.
Наступила скука.
От легкого приступа меланхолии Витя даже свою поднадоевшую жену превратил в лопоухого кролика.
Стали жить новым составом: Виктор Яковлевич, теща-ёжик, жена-кролик.
Меж тем, денежки за «Чудо-завтрак» текли рекой.
Со скоростью микробов плодились и новые передачки.
И занимали нехилые строчки ведущих рейтингов.
А вот удовлетворения не было.
Смотался в Голливуд. Заарканил для своего сериала заокеанских звезд первой величины.
В рекордные сроки снял фильм. Получил все мыслимые премии. Но радости не было…
В чем дело?
В минуты тягостных раздумий вспомнил о госпоже Успенской, Любовь Ибрагимовне.
Звякнул по телефону. Она – «приходите!»
Пришел, но теперь уже не был принят первым.
Пришлось отсидеть с мальчиками и генералами.
– Заскучали? – спросила Успенская Витю, когда тот переступил ее порог.
– Измаялся.
– Перстень не потеряли?
– Как можно?
– Тогда своих обидчиков возвращайте из мира фауны в человеческую среду.
– Это еще зачем?
– Ради хохмы!
– Мне не смешно. А, если они опять того, напакостят?
– Так перстень же у вас с собой…
– Понял!
Ушел Витя от Успенской, получив дотошную инструкцию. Перстень нужно переодеть с левой руки на правую. На безымянный же палец. А когда нужная живность окажется в пределах визуальной досягаемости, потереть колечко, да прошептать: «Будь человеком!»
Делов-то!..
В кратчайшие сроки Витя воззвал к человеческому лику и окаянного продюсера Ваську Озорникова, и банкира-жмота, и хамоватого парня с бензоколонки, и девушку, отказавшей ему в интимной и такой простой услуге.
Вернул к нормальному естеству даже жену, Юлию Борисовну.
Все новообращенные стали тихи и задумчивы. Никаких негативных эмоций не вызывали.
Не стал Витя только трогать ёжика. Во-первых, он ёжиков любит. Во-вторых, тещ он недолюбливает.
Хотя, кто его знает, найдет стих, вернет к своей природе и оную.
Всё хорошо, только теперь у Вити появилось новое опасение. Как бы его перстенек во вражеские руки не попал…
Ведь кругом столько сорви голов! Родную маму за пятак продадут.
На всякий случай во время сна теперь клал перстенек себе в рот. Есть опасность проглотить? Что вы?!
Он из уголка рта ниточку свешивал.
Хитрый парняга, Виктор Жевило, не нам чета!.. Гений!
– Забавно…Это правда?
– Сплошь метафора!
– Ну-ну. Иногда и с метафорой можно. Для пользы дела…Давай-ка теперь женщинами займись. Копни-ка поглубже. А то ведь феминистки обрадуются, мол, в Останкино твари только одни мужики.
Компромат № 13
Жигало
Иван Тутанхамонов никак не мог себя отыскать. Кем он только не был! И кочегаром, и танцором, и сторожем, и стриптизером, и милиционером…
Всё не то!
Не было полёта духа. Разводился с женами, портились отношения с друзьями. Подался, было, в политики, потом в юмористы, стал на гармони в подземном переходе играть.
Опять мимо!
Где накал страстей? Горний воздух свободы?
В итоге Иван Тутанхамонов в статусе жигало стал жить у владелицы молодежного телеканала Зинаиды Парамоновны Клёх. И, кажется, нашел свое место.
Судите сами. Еды сколько угодно. Выпивки море разливанное. Коньяк, водочка, виски. А дом на Рублевке срублен на века. Из редких пород красного дерева. А в нем персидские ковры, плоские телевизоры, вид из окна на пальмы в кадках – закачаешься. И озеро свое. А в нем курносые осетры плещутся, высококалорийную мечут икру.
– Ванечка, – воркует перед выходом Зинаида Парамоновна, – у нас сегодня было только пять раз. Мне этого мало. Чувствую себя разбитой.
– Сейчас, мамочка! – Иван сдергивает с Зиночки черные ажурные трусики и мощно имеет ее, стоя у трюмо.