— Это плохо, — перебила Джен, — очень плохо. Значит их, по меньшей мере, двое.

— Ты знаешь, кто это может быть?

— Нет, но подозреваю.

— Есть догадки, почему он решил напасть?

Дженни открыла рот, как будто ей не хватало воздуха, и отвела взгляд. Кусая губы, посмотрела на реку, потом снова на меня.

— Мы привлекли его.

— Как?

— Долго объяснять, Хью. Он учуял нас. Мы слишком пахли.

— Чем? Вы что, чеснока наелись? — вмешался Оливер.

Она перевела взгляд на моего напарника.

— Вы сейчас тоже пахнете. Страхом. Вот это дает ему преимущество.

— С чего вы взяли, что я боюсь, дамочка? — сердито возразил Олли.

— Ну хватит! — я оборвал их, схватил Дженни за руку и оттащил подальше.

Она на удивление послушно пошла за мной, странным взглядом сверля мои пальцы, смокнувшиеся вокруг ее запястья.

— Что с тобой, Джен? — яростно зашептал я. — Ты за дурака меня держишь? Что за игры? Причем тут запахи? Как ты смогла одна отбиться от нападающего? Если бы не мальчишка Стюарт, который подтверждает твои слова, я бы точно не поверил. Да и у него, наверно, уже белая горячка от пьянки началась.

— Эй! Не наседай на нее! — Кит подбежал и толкнул меня в плечо. — Убери руки!

Я отпустил Джен и схватил его за ворот рубашки. Машинально отметил, как расширились от страха его зрачки, когда мы оказались нос к носу.

— А то — что? — прошипел я.

— Хью, Хью! — попытался нас разнять Оливер.

— Детектив Тоддлер, у вас все в порядке? — положив руку на кобуру пистолета, к нам подошел один из патрульных.

Я опомнился и разжал пальцы.

— Да, все хорошо.

Кит демонстративно одернул рубашку, испепеляя меня взглядом.

— За нее я порву любого, — пригрозил он, кивнув в сторону Дженни.

— Сам смотри от натуги не порвись, — огрызнулся я.

— Да прекратите же! — не выдержала Джен. Она сложила руки на груди и с вызовом посмотрела на меня. — Можешь не верить, но без меня ты его не поймаешь.

Я покачал головой.

— Просто расскажи, куда он делся.

— Он побежал туда, — Дженни развернулась и зашагала в ту сторону, где работала группа криминалистов. Все последовали за ней.

— Сюда нельзя! — закричала ей Молли, но я махнул рукой, чтобы пропустила.

Мы подошли к нескольким островерхим валунам, на каждом из которых было надето по телу, а на одном — даже два сразу. Я присмотрелся: все женщины. Размозженные головы, вспоротые животы. Трупы уже успели обклевать птицы. Запах стоял тот еще.

— Вот так мы их и нашли, — пояснила Дженни. — Феромагер скрылся где-то за валунами, но я не стала дальше преследовать. Было темно. Слишком опасно. Там у них гнездо.

— Феро-кто? — протянул Оливер, а у Молли просто отвисла челюсть.

Дженни замолчала, поглядывая то на меня, то на моего напарника. Стало казаться, что она о чем-то не договаривает.

— Вы же не сочтете меня сумасшедшей? А, ладно, не важно, — она махнула рукой. — Ваш преступник.

— Так что ты имела в виду? И что значит гнездо? Что за люди, по-твоему, живут гнездами? — удивился я.

— Он не человек. Видишь вот это? — Дженни указала на трупы. — Я встречала такое лишь однажды. Феромоновый капкан.

— Какой капкан?!

— Его выставляют для охраны гнезда и для приманки одновременно. Ты видишь. Ты боишься. Тебя чувствуют. Тебя находят по запаху. И тебя съедают.

— А если я не боюсь?

Дженни слегка улыбнулась.

— Первая реакция у тебя все равно будет. Непроизвольная. В большинстве случаев, ее достаточно.

— Хью, — вдруг толкнул меня в бок Оливер. — Не то, чтобы я поверил… но помнишь жену Бишопа? Помнишь, как мы ломали голову, кому захотелось так ее уродовать и вывешивать у входа в тоннель? А что если…

— Та же самая приманка? — продолжил я мысль.

— Значит, были еще жертвы, — утвердительно произнесла Дженни, услышав слова напарника.

Ответить я не успел. Раздался шорох: из-за валунов вышли двое патрульных.

— Обшарили все в округе, — пояснил один из них, — там дальше отвесная скала. Пусто, как в желудке у голодающего.

— Куда он мог деться? — пробормотал Оливер.

— Ух ты! Сколько сюда приезжал, и подумать не мог, что тут живут такие чудики! — покачал головой Стюарт.

— Гнездо свежее, — повернулась к нему Дженни, — ты не мог встречать его раньше, и слава Богу.

— Почему свежее? — спросил я.