— Она не хочет, чтобы ты занимался музыкой?

— Боже, ну конечно же нет! Музыкой себя не прокормишь, это несерьезное занятие для мужчины, да мало ли еще причин! — он запустил пальцы в волосы и склонил голову.

Его искренние эмоции вызвали во мне порыв сочувствия. Я подвинулась ближе и прижалась к его плечу.

— Один умный человек, — заговорила я полушепотом, потому что знала, что так он лучше прислушается, — однажды сказал мне: «Ты должна стоять на своем, кто бы ни пытался тебя согнуть. И тогда ты сама заставишь других согнуться». Он был моим другом, несмотря на то, что вначале мы не очень-то ладили. И я верю, что он прав. Мне кажется, ты слишком рано сдался, Кит.

Он опустил руки, повернул голову и посмотрел мне в глаза.

— Ты не можешь быть реальностью. Почему никто не понимал меня раньше так, как ты?

Я пожала плечами. Боль Кита тяжело было переносить, и, появись у меня возможность, я предпочла бы не пропускать ее через себя. Но что сделано — то сделано.

— Пойдем, я хочу тебе кое-что показать, — вдруг озарилось его лицо.

— Что? Куда? — удивилась я, наблюдая, как он отставляет бутылку, поднимается на ноги и протягивает мне руку.

— Пойдем же! Я уверен, ты оценишь.

Я оглянулась на дом, представила, что меня ждет возвращение к гостям, унылые разговоры среди незнакомых лиц, вид улыбающегося Хью рядом с Алишей, а потом — одинокая постель, и поняла, что уже решила. Кит помог мне встать, подобрал свой пиджак и перекинул через плечо. Взяв за руку, он повел меня к черному «Ламборджини», припаркованному на соседском газоне против всех правил.

— Мы что, поедем?

— Мы полетим! Ночной город, красота! Сто восемьдесят по Мейн-Стрит!

— Ну уж нет, — я обогнала Кита и загородила дорогу. — После мартини с шампанским ты за руль не сядешь!

— Ты во мне сомневаешься? — приподнял он бровь. — Я отлично вожу в любом состоянии.

— Я тоже, — я протянула раскрытую ладонь. — Давай ключи.

— Ты меня обижаешь, — покачал он головой.

Я вздохнула. С этим великовозрастным ребенком можно действовать только хитростью. Впрочем, я с детства имела возможность потренироваться на сестрах.

— Ну дай, — сделала я жалобное лицо. — Никогда не водила такого красавца! Хоть разок.

Лицо Кита смягчилось, и ключи опустились в мою ладонь.

— Шикарная у меня тачка? — похвастался он, когда мы сели в обитый белой кожей салон.

— Просто супер! — призналась я, проведя пальцами по рулю и откинувшись в водительском кресле.

Мы помчались по ночным улицам. Кит травил какие-то байки, успевая при этом подсказывать, где свернуть.

— Мы едем в Ривер-Сайд? — удивилась я, когда в конце улицы показался мост.

— Дальше, — с загадочным видом ответил Кит.

— Ты меня дразнишь!

— Я подогреваю твой интерес.

Миновав мост, я прибавила скорости: шоссе здесь было широким и ровным, в отличие от холмов Хай-Сайда.

— На какой улице свернуть? Мы уже подъезжаем к кварталам.

— Ни на какой. Прямо. Только прямо.

Темные сонные дома Ривер-Сайда промелькнули с одной стороны, блестящая в свете луны лента ночной реки тянулась с другой. Жилые кварталы закончились. Асфальтированная дорога сменилась грунтовкой. Пришлось ехать гораздо медленнее. Тем более, что наш путь уже лежал в гору.

— Машину не жалко? — поинтересовалась я, когда мы в очередной раз задели днищем какой-то камень.

— Новую куплю, — равнодушно ответил Кит, глядя прямо перед собой. Он вдруг снова стал серьезным и сосредоточенным, и я тоже невольно вцепилась в руль.

Наконец, слегка забуксовав на последних метрах подъема, автомобиль выехал на широкую площадку.

— Тормози, там обрыв. Выключи фары.

Я послушно заглушила мотор.

— Смотри.

В лобовом стекле, как на экране кинотеатра, развернулась шикарная панорама. Отсюда, сверху, вода реки казалась наполненной переливами лунного света. На той стороне рассыпались звездочками огни Хай-Сайда. От красоты и величия природы захватило дух.

— Люблю сюда приезжать, — тихо сказал Кит.

— Да, — согласилась я. — Идеальное место для романтического свидания.

— Нет. Езжу сюда один. Посмотреть. Подумать. Иногда очень нужна тишина.

Я удивленно посмотрела на него. Кит открыл бардачок и вынул несколько клочков бумаги.

— Ты думаешь, почему я пью? — сказал он, бросив их мне на колени. — Чтобы не сойти с ума, мне надо либо писать музыку, либо пить.

Я поднесла оборванные листки поближе и в неясном свете луны разглядела, что они все сплошь исписаны нотами.