Ник не поленился спуститься, и пройдя через двор, вновь вошел в подъезд, где проживали Петро и-Зяма.

Перед дверью он на секундочку задумался, припоми-' ная, не упустил ли чего. Вроде все было в порядке.

Тогда он позвонил. — Кого? — спросил голос.

— Пакет от Лепчика,— ответил Ник.

* * *

Петро и Зяма были пьяноваты, но Ника встретили не радушно. Они как-то даже не расположены были Ника вообще в квартиру пускать. Один из них стоял в дверях кухни и мрачно смотрел, не здороваясь, другой взял пакет, повертел в руках и, бросив на этажерку, спросил:

— Все?

— Нет,— ответил Ник. Стояли они не очень удобно, но что-то придумывать и как-то расставлять мизансцену Нику не хотелось. Он чувствовал себя усталым и без задора. На какой-то момент ему стало вдруг скучно и неинтересно, захотелось поскорей закончить это дело и отправляться в гостиницу.

Поэтому он просто коротко ударил того, кто был поближе, в сердце, и тот на время вышел из игры, грузно рухнув поперек прихожей. Второй опешил, что дало Нику секундное преимущество. Он прыгнул вперед и собирался было нанести удар ребром ладони по горлу, но не успел: второй резво отскочил в глубину кухни и встал так, что между ними оказался стол.

— Ты чего это? — каким-то колеблющимся голосом спросил он.— Это чего, из-за ларька что ли?

— Нет,— печально ответил Ник, медленно огибая стол и прижимая противника к стене.— Это не из-за ларька. Это просто/так.

— Погоди, погоди..:

Но Ник был настроен серьезно и ждать не стал. Второй почти не сопротивлялся, чем удивил Ника. Его парализовал страх, но не перед Ником, конечно, а перед организацией, которую пришелец, по его мнению, пред­ставлял. Он только попытался совершенно по-детски прикрыть лицо, но Ник в лицо бить и не собирался, его крепкая ладонь с вытянутыми вперед и на мгновение ставшими железными пальцами почти полностью погру­зилась в солнечное сплетение, и второй без звука и без дыхания упал, корчась и сбивая со стола посуду.

— Тихо, тихо,— проговорил Ник, переворачивая его на спину и вытаскивая в прихожую.— Не шуми.

Он огляделся в поисках веревки, но ничего подходяще­го не нашел. Тогда он одним рывком вырвал у одного из лежащих ремень и для начала крепко стянул ноги обоим уголовникам, так что они оказались связанными вместе.

Они вяло пытались сопротивляться, но Ник не об­ращал на это внимание, продолжая приводить в исполне­ние свой план.

Вторым ремнем он стянул им руки. Так, привязанные друг к другу спина к спине они были совершенно беспо­мощны. Далее Ник деловито заклеил им рты и осмотрел­ся в квартире, придумывая, как быть дальше.

Обследуя комнаты, кухню и ванную, Ник ни о чем не думал. Но когда попал в ванную, где обнаружился хоро­ший крепкий крюк в стене, он вспомнил лицо Тани и сло­ва хирурга.

Какой-то частью сознания он понимал, что должен бы сейчас испытывать торжество, радость от возмездия, но радости никакой не было. Было отчетливое чувство гад­ливости, причем не только к этим двум нелюдям, но и к самому себе. Их баранья покорность задевала внутри такие струнки, о существовании которых Ник догадывал­ся, но предпочитал строить свою жизнь так, чтобы поме­ньше о них знать. Отдавшись вдруг приоткрывшейся щелочке темноты, он вполне способен был скатиться в такие бездны тотального зла, что сама жизнь после этого становилась бы проблематичной.

Он знал людей, которые в Афганистане переступили эту черту и вместе с. какой-то бесоватой неуязвимостью, приобрели те же черты нелюдей. Ему до сих пор не хотелось знать, что произошло с ними после окончания войны, кем они стали и чем занимаются сейчас. Потому что вполне возможно они были тут. Например, кто-нибудь из вот этой пары. И он сам теперь тоже имел шанс просто и быстро превратиться в зомби.

Нет, он ничуть не рефлексировал по поводу предыду­щей схватки. В ней была своеобразная честность, при всей жестокости, она была справедлива. Тут же ему сле­довало выступить в роли безжалостного, мало того, по­лучающего от жестокости удовлетворение, палача. Задач­ка была не из легких.

Словно оттягивая момент ее решения, Ник бесцельно бродил по квартире, осматривая вещи, заглядывая в ящи­ки... И чем дольше он ходил, тем менее реальным было медленное убийство уголовников.

План был прост: привязав их за ноги к крюку в ван­ной, оставить в таком положении, пустить воду и спокой­но идти восвояси. Ванна станет наполняться, они будут дергаться, но крюк крепок и рано или поздно вода под­крадется к ноздрям. Первым захлебнется тот, который повыше (Петро или Зяма, Ник не знал да и не хотел знать). Потом второй.

Экзекуция займет минут десять. Сам Ник уже будет далеко: ему совершенно необязательно присутствовать при агонии и констатировать смерть. Только в плохих приключенческих фильмах в последний момент что-то случается, и герои оказываются спасены с помощью чу­десного провидения. В. данном случае речь шла не о геро­ях, и провидение не было заинтересовано в их спасении.

В тумбочке стола Ник обнаружил арсенал супостатов и без интереса изучил его. Обрез из тульской двуствол­ки— вещь мрачная. Как-то ему довелось видеть рану от выстрела из подобной штуки: стреляли с ближнего расстояния и входное отверстие было величиной с теннисный мячик. Выходного же, строго говоря, вообще не было, потому что не было спины, ее снесло. Самодельный кастет. Револьвер системы «наган», судя по истертостям деталей еще времен красных-белых. Газовый пистолет итальянского производства. Две гранаты Ф-1. Наручники.