— Есть.

И тут же получил носком ботинка по голой пятке, с которой свалилась шлепанца. Ник бил его без удо­вольствия. Хотя он и вызывал в нем смешанное гадливое чувство. Но бил с точной целью: он знал, что сейчас этого человека надо сломать, испугать, заставить паниковать.Только тогда можно будет вытрярти из него все, что нужно.

 — А знаешь в чем разница?

Лепчик молчал, тяжело дыша в ковровое покрытие.

— Отвечай.

И Ник, стараясь, чтобы Лепчйк видел это, достал из шкафчика утюг и рассмотрел.

 — Ничего я тебе не скажу,— вдруг взвился Лепчик. Он все думал, кто это к нему пришел, и вдруг понял: да это если не мент, то контрразведка! Значит, власти! А уж на них управу можно найти...— Мент позорный! Ничего ты мне не сделаешь. И песенка твоя спета уже. Со. мной такие шуточки не проходят, кранты тебе...

— Это тебе кранты,— спокойно парировал Ник.— И разница между нами именно в этом. Я пойду сейчас домой, чай с вареньем пить, а ты так тут и останешься. Пока останки твои не зароют благодарные подельники. Душа же твоя, Лепчик, испоганенная твоей же жизнью, направится прямиком в геенну, несмотря на крестик, что ты носишь. Там тебе, собственно, и место. И будет все так, как я сказал, потому что не мент я.

Ник воткнул утюг в розетку и поставил перед лицом Лепчика греться:

— Это, толстяк, очень хороший утюг. У меня дома такой же. Знаешь, он очень быстро греется, а кроме того, вот тут переключатель на тип ткани... Ну ты-то по иност­ранному не разумеешь, так я переведу...

Ник покрутил реостат:

— Вот: капрон. Это значит, что утюг должен быть еле. теплым. Далее следует шелк. Тоже вещь нежная. Дальше шерсть. Это уже очень горячо. И хлопок! Его можно даже отпаривать, тут и дырочка есть специальная, чтобы воду заливать. И кнопочка, чтобы пару поддать. Тебя ничего в этом приспособлении не удивляет?

Ник держал утюг совсем рядом с мокрым от пота лицом, мафиози, которое совсем не было сейчас по­хоже на то самодовольное и самоуверенное мурло, ко­торое он видел на автозаправке. Лепчик чуть повел го­ловой. 

— Не знаешь? А меня удивляет. Тут нет такого деле­ния с надписью «толстяки». Просто все и так знают, какие они толстокожие и гладить их надо при максималь­ной температуре...

Ник облизал палец и слегка коснулся плоскости утю­га. Раздалось короткое злое шипение.

— Вот,— заметил Ник.-—Я же говорил. Уже готово. С чего начнем?

— Что тебе надо? — рыдающим голосом заблажил, наконец, Лепчик, стоило Нику задрать ему кимоно.

— С задницы твоей жирной,— не слушая Ленчика, решил Ник и прикоснулся к нежной коже подошвой ботинка. Лепчик нечеловечески завизжал и забился в кон­вульсиях. Под ним стала растекаться лужа...

— Фу! — Ник зажал нос.— Лепчик, а ведь я тебя еще утюгом-то не трогал.

Нику показалось, что клиент «дозрел». Он приподнял за жидкие волосы его голову и заглянул в глаза, по-прежнему в другой руке сжимая утюг:

— Ну, Лепчик, быстро, весело, точно... И на свободу с чистой совестью. Вопрос первый: на кого ты работаешь, сучий потрох?

— На Близнецов! — Лепчик глядел на Ника чуть ли не с обожанием, желая угождать ему всем, чем он только пожелает.

— Хорошо. Вопрос второй: где они живут? Лицо Лепчика исказил неподдельный ужас:

— Не знаю! Ей Богу, не знаю! И никто не знает! Ник приблизил было к нему утюг, но отвел руку:

— Да ты не нервничай! Верю тебе. Ведь если знал бы, то сказал?

— Сказал бы! — истово взмолился Лепчик.—Как есть, сказал-бы...

— А найти их где?

— На третьем складе конфетки... Фабрики конфет­ной, у них штаб там. Директор там в замазке весь...

— Хорошо-то как. А когда же они там бывают. Ну, понимаешь, чтоб несколько раз не бегать...

— Ежедневно, часа в два. Ну, по рабочим дням...

 — Значит, трудовое законодательство не нарушаем... А вот еще вопросец: ты в «Зодиаке» был, когда там охранника-то убивали?

— Был,— тут Лепчик встрепенулся.— Но это не я. Ей богу, не я это! Мамой клянусь...

— Маму прибереги,— внутри у Ника вдруг все сжа­лось в горошину, но он взял себя в руки и злость, нахлынувшую со всех сторон и пронзившую все ето «я», подавил.— А кто его убивал? Кто, припомни?..

— Его все вместе били... Он какой-то притуркнутый был, осатанелый. Будто этот кабак его собственный...

— Точнее говори, точнее. Кто это все?

— Зелень там была... Ну, валютчик. Близнецы, конеч­но. Самое главное...

— Что же главное? 

Лепчик попытался увернуться от пронзительного взгляда Ника, но деваться было некуда, Ник держал его крепко.