Но подремать почти не пришлось. С полуночи небо стало хмуриться. На вершинах, словно башенки, примостились лохматые облака. А когда перед рассветом подул с юга теплый ветер, густые массы облаков поползли в сторону Донгуза.

— Гроза будет, Коля, — высунувшись из спального мешка, процедил сквозь зубы Сидоренко. — По ногам чувствую — болят на перемену погоды.

Сидоренко помолчал, затем вытащил из рюкзака карманный фонарь и посветил:

— У тебя волосы шевелятся.

Моренец машинально провел рукой по голове. С волос, словно бенгальские огоньки, посыпались искры…

По ущелью прокатилась волна холодного воздуха. Небо расколола широкая огненная молния. Грянул гром, и грохот отозвался глухими раскатами по всему ущелью. От сильной электризации начали гудеть металлические предметы: поясные пряжки, головки ледорубов, фляги, крючья.

Вскоре пошел дождь, частый, крупный.

— Проверить палатки. Детишек в домик. Всех остальных — в укрытие! — слышались команды.

Легко сказать «всех в укрытие». И без того палатки забиты до отказа. Вместо трех-четырех в палатках находилось по семь-восемь человек. Люди спасались от дождя где только можно: под брезентом, камнями, в ближайших скалах, а шестилетний Костик с сестрой не без помощи альпинистов, спрятался под пустым ящиком, оставленным при отступлении нашими частями.

Дождь лил как из ведра. Бурлящие потоки воды с шумом неслись через лагерь, увлекая на своем пути камни, консервные банки и даже личные вещи тех, кто оставил их за палатками. Особенно бушевала вода в старом русле ручья.

— Представляю, как бы ты, сибирский цирюльник, веселился, — заметил Одноблюдов парикмахеру с рудника, — если бы поставил палатку на старом русле ручья.

Часам к трем сквозь падающую сетку дождя проглянуло солнце. Небо посветлело, вскоре дождь совсем перестал, и стали видны заснеженные склоны.

Солнце било уже прямыми лучами, сгущая воздух, нагревая камни, палатки и одежду, от которой клубился пар. Теперь можно было обогреться, обсушиться, подготовиться к подъему.

Незаметно прошел еще один день, и подкрался вечер, а с ним и алое зарево… Наступала ночь, холодная, с мириадами ярких звезд. Ночь, полная неожиданностей и тревог.

ФОТОГРАФИИ

Тырныауз — заоблачный город (1500 метров над уровнем моря).

Юрий Одноблюдов, начальник ледового перехода.

Алексей Малеинов.

Александр Сидоренко.

Николай Моренец.

Григорий Двалишвили.

В. Б. Кубаткина с детьми: Леней и Аллой.

Инженер Карина Гудим живет в Нальчике. Восьмилетней девчонкой она с родителями шла через перевал.

Екатерина Гудим, участница перехода.

Григорий Гудим (в ледовом переходе — начальник Южного Приюта).

Мина Фадеевна, жена Юрия Одноблюдова, с дочкой Таней.

С Баксанского ущелья вела тропа на перевал.

Рюкзаки с продуктами для детей и альпинистским снаряжением грузили на ишаков.

Так несли через перевал маленьких детей.

На пути встречались и водные преграды.

Северный Приют.

Бесконечной ленточкой вилась по крутым склонам узкая тропа.

Путь на перевал Бечо.

Перевал Бечо. (Снято с ущелья Ирик.)

На самом хребте проходила оборона.

Высота 4200 метров. Альпинисты водрузили знамя на «Приюте одиннадцати».