— На курево сгодится, берите…

В это время с ледника Юсеньги прозвучали выстрелы.

— Витя! Ты слышал? — окликнул Одноблюдов Кухтина, возившегося у костра.

Минута — и наступившую за этим тишину разорвал страшный гул. С ледника сорвалась большущая глыба льда и, рассыпаясь тысячами обломков, покатилась вниз. Прошла еще минута, загремело и на склонах горы Когутай так сильно, будто все горы разом рухнули и понесло этот гул по всей земле.

«Как гремит!» — подумал Одноблюдов и предложил Кухтину выйти на разведку склонов Когутая.

— Хорошо, — понимающе кивнул Виктор. — Только вот думаю, как быть с людьми и оружием.

— Возьми с собой несколько человек, — посоветовал ему Одноблюдов, — возьми и двустволку.

— Двустволку?

— А что поделаешь? — развел руками Одноблюдов. — За неимением другого оружия и двустволка может сгодиться.

Вглядываясь в темные силуэты скал, черневших справа от Когутая, Одноблюдов после короткого раздумья добавил:

— Не забудь прихватить с собой и фонари. Возможно, дотемна и не вернетесь…

В хлопотах и сборах вечер прошел незаметно. Летний день в горах длинный, теплый, даже жаркий. Зато ночь приходит сразу, холодная, особенно под утро.

На поляне горит костер. Скрестив по-восточному ноги, у огня сидят старики, курят, разговаривают между собой и часто поглядывают на небо, словно прося у него хорошей погоды.

Поодаль на черной бурке — мальчишка-сван в серой шапке из мягкой овечьей шерсти. Он нежно гладит большого лохматого пса, который мирно дремлет, свернувшись клубком у его ног.

— Ты что ж дурака валяешь, Габриэль? — подойдя к костру, просопел сутулый балкарец в широченной войлочной шляпе. — Твой ишак будет? — размахивая хворостинкой, показал в сторону палаток.

Габриэль медленно поднял голову, повернулся и утвердительно кивнул.

— Мой.

— Так почему твой ишак в палатку спать идет?

У круглолицего мальчика был осел как осел: упрямый, ленивый. Как остановится, то хоть стреляй — не сдвинешь с места, или сойдет с тропы — тогда никакими силами его назад не повернешь. Так было по дороге на Приют.

Ишак Габриэля выбрасывал и не такие «коники»: заходил в палатку и устраивался как в собственном сарае. Выгонят его из одной палатки, он с укором посмотрит на обидчика, помашет своим ободранным хвостом, а через минуту его потешная морда с длинными ушами видна уже в другой…

Вот и сегодня он устроился в приглянувшейся палатке. Мальчик нехотя поднялся и с безнадежным видом пошел за ишаком.

Понемногу замирала жизнь в Северном Приюте. Усталость брала свое, лагерь засыпал. Только альпинисты еще бодрствовали: обходили поляну, заглядывали всюду, где могла понадобиться их помощь: подбросят дров в костер, поправят растяжки на палатках, проверят, все ли дети хорошо устроились.

Когда начальник перехода принимал рапорт дежурного по лагерю, подбежал Моренец:

— На морене люди.

Из-за скал показался Малеинов со студентами-ленинградцами, проходившими в Тырныаузе преддипломную практику. Одноблюдов посмотрел на часы.

— Десять минут десятого. Хорошо вернулись, почти вовремя.

Ребята шли цепочкой, организованно. Впереди — инженер Проценко, которого руководство комбината выделило в помощь альпинистам. Последним, как и положено на спусках, шел инструктор.

Малеинов снял очки, аккуратно протер их платком и стал лаконично докладывать об обстановке и о подходах к леднику Юсеньги.

— Тропа хотя и слабо, но видна. Идти можно.

— Вы что, до самой воды дошли?

— Конечно. Даже глубину промерили. Тебе там до пояса.

— Значит, выход только один — переправляться вброд?

— Зачем вброд? Можно и по бревну, — мягко ответил Малеинов.

— Бревну? А откуда оно взялось там?

— Видно, остатки старой деревянной кладки. Бревно, правда, трухлявое, но для переправы сгодится.

— Вы что, перебросили бревно через поток?

— Не только перебросили, мы уже возвели небольшую кладку из камней для подхода к бревну.

— Вот и чудесно.

Одноблюдов отошел немного в сторону, присел на камень, подозвал к себе Малеинова и тихо спросил:

— Стрельбу слышал на ледопаде?

— Слышал.

— Ну и кто, по-твоему, поднял ее? Неужели и на перевале фашистские егеря?

— Поначалу и я так подумал, но, когда выбрался на гребень, увидел наших разведчиков с ручным пулеметом. Как я понял, командование Закавказского фронта готовит на перевалах линию обороны.