Зазвенели колокольчики. Холодный свет звезд затопил спальню. Огромные крылья раскрылись шатром и укрыли опущенные плечи девушки.

– Я, наверное, сейчас уйду… - бросила она Плаксе, не поднимая головы.

И крылья разрослись, засияли ярче и сомкнулись над Спящей, скрыв ее всю.

Темнота скользнула в сторону черной плотной портьерой, открыв прячущуюся за ней Спящую. Будто кто-то подвинул декорацию с нарисованным на ней окном, открыв ту, кого они искали полдня.

– Она настоящая, - выдохнула Спящая и обессиленно осела на пол, прежде чем ее подхватили заботливые руки.
– Настоящая…

– Конечно, настоящая, - беспечно отмахнулся Лис – единственный, кого не удивило ее появление.
– Разве у Лиса бывают ненастоящие сказки?

Глава 43

Одно сонное утро

«Просто не ходи больше туда»

Вода лилась белой тугой струей, больно бьющей по пальцам, и рассыпалась холодной водяной пылью, сияющей в солнечном свете. Влага блестела на стенах, прозрачные капли скользили по белой эмали раковины и ритмично стучали по мокрому плиточному полу, брызги оседали на лице, на волосах, на одежде. Скользкое тощее до полупрозрачности мыло рыбкой металось по раковине туда и обратно, выскальзывая из пальцев, теряясь среди валунов мокрой одежды и оставляя за собой хвост блестящих пузырьков.

Самые смелые из пузырьков вылетали из воды, возносились вверх на несколько сантиметров и взрывались, заставляя Немо жмуриться и тереть глаза мокрой рукой. Пальцы с обкусанными ногтями щипало от мыльной воды.

Она занялась стиркой с самого утра, после почти бессонной ночи, последовавшей за возвращением Спящей, когда от всего пережитого сон не шел, а читать было уже нечего. Немо прикорнула на несколько часов перед рассветом, а потом понеслась искать себе дело. Футболка Лиса и платье Спящей, не очень качественно, но старательно постиранные, уже сохли на кустах барбариса рядом с детской площадкой, а две футболки Немо, футболка Кита и рубашка Пакости намокали, оттирались, выкручивались, полоскались и снова падали на мыльное дно раковины. Нужно было что-то делать, чем-то занимать если не голову, то хоть руки, чтобы не бегать туда-обратно по комнате, кусая губы и пальцы, и снова и снова вспоминая невероятные события прошедшего вечера.

Вчера они потеряли и нашли Спящую, узнали историю Плаксы, обнаружили в его лице еще одного носителя странной силы, раскрыли тайну плачущего корпуса, узнали со сбивчивого рассказа Спящей о существовании второго «Еца» и почти встретились со Звездной Птицей - многовато для одного дня. И это если не говорить о Шестом, силу которого они увидели в действии.

Там, в темноте корпуса, они слушали странный радиоспектакль одного актера, прерываемый топотом Лиса и рыданием невидимого ребенка. Шестой сидел на полу и как медиум на спиритическом сеансе монотонно повторял каждое услышанное слово, а Немо, слушая его, жадно впитывала чужие ощущения. Она не слышала песню хрустальных колокольчиков. Шум крыльев Звездной Птицы, прилетевшей на помощь Спящей, был для нее не звуком, а ощущением, которое очень сложно описать, но если бы Немо кто-то попросил изобразить его на бумаге она бы нарисовала именно хрустальные колокольчики.

Они не отставали от Спящей, пока та не заснула, ходили всей гурьбой за ней по пятам, слушая путаный рассказ о ходячих статуях и крошечном городе в траве, и голова Немо кружилась от такого количества чудес.

Немо подняла лицо к покрытому черными разводами сырости потолку, глупо надеясь увидеть там притаившуюся Мышкокошку, и вздохнула. Так близко побывав рядом с чужим защитником, ей захотелось увидеть и своего. Но видимо, в этом реальном «Еце» их мог видеть разве что Лис.

– Вот и надо оно тебе?

Кита Немо почувствовала раньше, чем услышала. Пакость, идущего за ним – тоже. Их сбивающая с ног ленивая расслабленность, которая бывает, когда накануне сильно перенервничаешь, свалилась пуховым одеялом, и она даже к стене прислонилась, чтобы не упасть.

– Надо, - ответила она Киту, отряхивая мокрые руки.
– Мне заняться больше нечем, а куда-то себя деть надо.

– Так выходит если у тебя отобрать книги, ты превращаешься в отчаянную домохозяйку? – ухмыльнулся Пакость, покусывая фильтр сигареты.

Он устроился на подоконнике, спиной к корпусу Плаксы, подставляя солнцу впирающий позвоночник. Кит подпер плечом дверной косяк, не боясь летящих во все стороны брызг. Вид у двоих был сонный и помятый, как у людей, которые дожили до долгожданного выходного и наконец-то позволили себе очень долго просыпаться.

– Если у меня отобрать книги, я схожу с ума, - призналась Немо, кровожадно выкручивая его рубашку.
– Начинаю нападать на людей и отбирать у них грязную одежду.

Пакость суховато рассмеялся, не выпуская изо рта незажженную сигарету:

– Это называется ломка. У Книжного Червя закончилась пища. Я тебя понимаю в каком-то смысле, - он зевнул себе в плечо, едва не выронив сигарету.
– Когда курево закончилось, у меня тоже крышу рвало.

– Только что-то ты с веником не бегал, - усмехнулся Кит.
– Хотя на людей и правда кидался…

Пакость пнул его по ноге носком кеда, но разленившийся Кит не стал даже уворачиваться.

После вчерашней беготни это сонное утреннее умиротворение было как теплый плед промозглым вечером – хотелось завернуться в него с головой и нежиться, покуда не наскучит. День стоял солнечный, бодрый, яркий, но Немо все равно широко зевнула.