Она не могла знать, но в этот момент, в другом, настоящем «Еце» дверь спальни распахнулась, и Кит, Пакость и Лис уставились на Шестого, который сидел на полу перед пустой кроватью и завороженно на нее таращился.

Спящая их не видела и не слышала. Ее способность наотрез отказывалась работать здесь. Сколько не представляла она старый любимый «Ец» - никак не могла совершить обратный переход. Тем не менее, она старалась не уходить далеко от этой комнаты, надеясь, что в какой-то момент сможет вернуться обратно.

Спящая поерзала немного и улеглась, свесив с кровати ноги, почти копируя свою позу, в которой сюда переместилась. Не успела она даже попытаться расслабиться, как дверь медленно отворилась.

– Ты почему больше не поешь?
– спросил мальчик, с опаской заглядывая в спальню.

– Настроения нет, - резче обычного отозвалась Спящая, уставшая бегать за ним с расспросами. – Может, поговорим наконец-то?

У нее больше не было никакого желания нянчиться с капризным плаксивым ребенком, и она даже не рассчитывала, что он опять не исчезнет на полуслове. Однако, вышло все наоборот. Мальчишка послушно просочился в спальню и остановился у порога, пряча руки за спиной, как провинившийся школьник. В свете луны на его круглых щеках блестели свежие дорожки от слез. Стоило бы уже привыкнуть, но его заплаканный вид все же смягчил Спящую.

– Почему ты все время плачешь?
– спросила она как можно ласковей, садясь на кровати. – Разве тебя кто-то обижает?

– Обижает, - шмыгнул носом мальчишка и посмотрел на нее из-под упавших на лицо кудряшек.
– Пришли… Ходят тут.

Тихий плач послышался в темноте коридора и начал приближаться к незваным гостям прокинутого корпуса. Немо попятилась к стене, стараясь отгородиться друзьями от его источника. Шестой испуганно вскочил, но вместо того, чтобы поднимать крик, приложил палец к губам.

– Слышите? Слышите? Они разговаривают…

– Кто? – переспросил Кит, шарящий лучом света в поисках источника плача.

– Спящая и... еще один, - Шестой снова сел на пол и начал пересказывать тихий разговор, долетавший до него через толщу пыльной реальности.

– Это ты о нас?
– уточнила Спящая.
– О моих друзьях?

– Я не знаю, какие твои друзья… - недовольно пробормотал плакса.

– Их четверо. Точнее, уже пятеро. Рыжий паренек в желтой футболке, стриженная темноволосая девушка, высокий парень в клетчатой рубашке…

– Они!
– перебил ее Плакса, которого мысленно Спящая теперь называла именно так, и громко всхлипнул.
– Они сюда пришли! В мой дом! Зачем? Я их не звал!

– Они же не знали, что это твой дом, - мягко возразила Спящая.
– Иначе не влезли бы в него, не спросив разрешения у хозяина.

Она очень сомневалась, что Пакость бы остановили запреты такого рода, но Плаксе не обязательно было это знать.

– Мы просто временно живем здесь и нам интересно узнать больше об этом месте, - продолжила она с улыбкой.
– Мы не хотим ни с кем ссориться. Простишь нас за вторжение?

Плакса недоверчиво посмотрел на нее блестящими глазами и неуверенно кивнул. Разговор у них выходил рекордно длинный, «хозяин» корпуса не собирался убегать, и она прибодрилась.

– Ты как сюда попал?
– спросила она совершенно ровным тоном, стараясь не показывать, как волнует ее этот вопрос.

Плакса пожал плечами. Он переступил с ноги на ногу, посопел, потеребил рубашку и неохотно ответил:

– Убежал. Мне не нравилось там и я убежал сюда.

– Не нравилось в лагере? Тебя отправили отдыхать, да?

По прикидкам Спящей, Плакса переместился во второй «Ец» еще тогда, когда лагерь работал. Его неохотный кивок только подтвердил ее подозрения. А это означало, что мальчишка провел здесь в заточении много лет, совершенно не меняясь внешне. Его одежда и обувь была чистой и как раз ему впору, значит, в этом «Еце» время словно не существовало.

От собственных догадок Спящей стало совсем дурно. Она считала плачущего ребенка кем-то вроде Тук-тук-тука, а он оказался ее товарищем по несчастью. За исключением того, что Спящую вполне устраивал реальный «Ец».

Проникнувшийся к внимательной слушательнице доверием, Плакса сел на краешек кровати рядом с ней, сложив на коленях пухлые ладони.

– Со мной никто не хочет дружить. Только дразнят и обижают, - он стиснул розовый кулак.
– И в школе никто не хотел дружить, и здесь… А еще они не верили, что я могу гулять, куда захочу, если засну! Куда захочу! А я могу! И это не сон, а на самом деле! Был в кровати, раз – где захочу. Я жирафа трогал настоящего и был в настоящей Антарктиде!
– Плакса со свистом вытолкнул воздух, и его круглые щеки немного уменьшились в размерах.
– Веришь мне?