– Очень просто. Ты подарила Лису черный фломастер, и Лис дорисовал Тук-тук-тука. Вышло не совсем хорошо, но теперь он намного красивей, правда?

Немо торопливо кивнула. Слушавший их молча Пакость мысленно усомнился в том, что Тук-тук-тук поменял бы облик, если бы рисунок переделывал кто-то, кроме Лиса. Рыжий, как обычно, не осознавал размеры своей силы.

– Так почему вы Спящую ищете? – забыв про свое творение, спросил Лис, теперь глядя уже на Пакость.
– Спящая точно пропала?

– Если б нет – мы бы ее искали?
– огрызнулся тот.
– На обеде не была, до сих пор не появилась. Ты ее точно не видел?

– Лис видел только ее босоножки!
– настойчиво повторил он.
– Они убежали, но Лис поймал и принес домой, чтоб они не заблудились.

– Мы Спящую ищем, а не ее … - отмахнулся от него Пакость и тут же понял, что Лис имел ввиду.

И снова Кит сообразил первым. На каких-то полсекунды, но все же опередил Пакость. Немо и Шестой в состязании на сообразительность не участвовали. Первая, рассеянно обкусывая ноготь, все смотрела туда, где скрылся обернувшийся котом Тук-тук-тук, а постоянно поправляющий очки Шестой еще усваивал сам факт его существования.

– Где ты нашел их? – требовательно спросил Кит у Лиса.

– Там, еще днем, - он махнул рукой сторону выхода и уточнил.
– Возле корпуса, в котором кто-то плакал. Лис шел к своим знакомым белкам, а они стояли прямо под лестницей. Босоножки, наверное, очень хотели залезть наверх, но не успели. Лис их схватил…

Немо тихо застонала и закрыла лицо руками. Этот звук был настолько непривычным, что у Пакости мурашки по спине побежали. Практически все эмоции Немо были отражениями чужих, но нынешние – исключительно ее собственные. Спящая за какой-то надобностью решила влезть в самое страшное место «Еца», загадка которого так и осталась неразгаданной. Они уж слишком увлеклись найденным ежедневником и новичком.

– Твою мать… - пробормотал Пакость, уже сам готовый застонать.
– Значит, она где-то там…

Не хотелось даже думать, что могло задержать Спящую в таком месте до темноты. Мрачнеющего Кита, судя по всему, сейчас заботило то же.

Пока они бегали по коридорам и приводили Шестого в чувство, едва теплившийся день погас без остатка. Темнота залила «Ец», затопив его по верхушки самых высоких сосен. Блеклые звезды слабо просвечивались через внезапно возникшие тучи. Ночное небо над «Ецем» - самостоятельное, независимое существо. Если оно в хорошем настроенье – даже после хмурого дня оно неожиданно предстанет чистым и усыпанным яркими звездами, если же как сегодня – то даже после безоблачной голубой сини с темнотой придут неведомо откуда взявшиеся тучи и потушат все.

Перецепившись в четвертый раз через загадочное, но больно бьющее по ногами что-то – то ли ветку, то ли камень, Пакость убедился, что фонарик вещь незаменимая и остро необходимая. Мобильный его никак не спасал.

Они двигались гуськом, как муравьи, светя себе под ноги сияющими экранами, и почти не говорили.

– Куда мы идем?

Слепые окна соседнего, плачущего корпуса ловили отблески белого света и возвращали их, безобразно исказив. Все время казалось, что это там, в пыли и темноте, в запертых, заброшенных комнатах, сидит кто-то, посылающий огоньки. Они прошли мимо раскрошенного, заросшего крыльца. Сорняки зашелестели, захрустели, зашептали, сообщая об их вторжении на эту враждебную и чужую территорию духов прошлого.

– Дверь мы прошли, но она закрыта. Как вы собираетесь туда попасть?

Пакость крепче стиснул в руках босоножку Спящей. Одну. Вторая был у Кита. Он забрал их из ее спальни, прежде чем они отправились сюда. Пакость же отобрал у него половину ноши. Пусть это было ребячеством, но Пакость традиционно плевал на чужое мнение.

Немо сначала шла, почти наступая ему на пятки, но теперь отставала, прислушиваясь к себе. Шедший за ней Кит останавливался и терпеливо ждал, когда она пойдет дальше. Сам Пакость трижды оборачивался и вопросительно смотрел на нее, слепя Немо светом телефона, и трижды она только качала головой.

– А почему он – плачущий?

Пакость крепче сжал свой трофей. Босоножка в его руке была едва теплой. Почти живая. Он не смотрел на нее, но постоянно ощупывал пальцами. Не новая. Даже если учесть, что Спящая так мало гуляет – стелька под пальцами стерлась, подошва на пятке – тоже, тонкие светлые ремешки успели покрыться заметными только на ощупь трещинками.

Лестницу в первые несколько секунд он не увидел. Экран мобильного потух, и перед глазами мелькнула гладкая кирпичная стена без каких-либо дополнений. В панике Пакость начал жать на все кнопки, и когда экран снова загорелся – все было в порядке. Ступени можно было различить, только просвечивая, перила растворялись во мраке, но вверху белела цель – плита у запертой двери без стекла.

– Мне обязательно туда лезть? – донесся из-за спины недовольный тем, что его игнорируют, голос.

Его источник плелся последним, пропустив вперед даже Лиса, и как на зло, ни разу не споткнулся, но донимал остальных идиотскими вопросами, на которые отмалчивался даже Лис.

И так порядком потрепанные нервы Пакости не выдержали:

– Да заткнись ты! – рявкнул он, оборачиваясь к блеснувшим в свете мобильного очкам над белым пятном футболки. Больше ничего рассмотреть нельзя было.
– Можешь идти обратно. Не помню, чтоб тебя звал…